Читаем без скачивания Я с тобой! - Людмила Лаврова

– Прости меня, мам…

– Проехали! Так ты говорила мне раньше? Помнишь? Забыли. Ты здесь, а это главное. Будешь знакомиться с братом?

– Буду! – Варвара виновато глянула на Михаила и приняла на руки маленький сверток. Крошечное личико со светлыми бровками и носом-пуговкой так похоже было на лица ее собственных сыновей, что Варвара удивленно ахнула. – Привет! Я твоя сестра… А еще у тебя есть два племянника. А ты будешь им дядькой! Представляешь? Такой маленький, а уже дядя! Расти большой, а они тебя всему научат. И как на Дике верхом ездить, и как в футбол играть, и как сделать так, чтобы ремонт в квартире родители делали чаще, чем раз в два года. У тебя столько интересного впереди, ты даже не представляешь!

Проклятый старый дом

Часть 1

– Приехали! Выгружайтесь! – водитель остановил грузовик возле старого деревянного забора и заглушил двигатель.

Кира тихонько потеребила Арину, которая сладко сопела, привалившись к ее плечу.

– Доченька, приехали. Открывай глазки.

Сонная Ариша потерла кулачком глаза и закрутила головой, пытаясь разглядеть дом.

– Мам, это здесь мы теперь жить будем?

– Да, родная. Пойдем! Надо вещи выгрузить и посмотреть, что и как.

Кира спрыгнула с высокой ступеньки на землю и взяла на руки дочь. Из-за грузовика вышел Матвей, который ехал на своей машине следом.

– Все нормально?

– Да. А ключи где?

– Держи, – бывший муж протянул ей связку ключей. – Документы на дом я оставил на столе. Найдешь. В субботу приеду за Аришей, как договорились.

– Хорошо.

– Я помогу с вещами и поеду. Дел много.

Кира кивнула. На душе у нее еще скребли кошки, но она понимала, что раз ничего не изменить – живем дальше! И, желательно, без соплей.

Они с Матвеем прожили вместе пять лет. А месяц назад Кира узнала, что у мужа появилась другая.

И не просто любовница, а все у них там серьезно… И он планирует семью…

Сначала Кира как будто погрузилась в параллельную реальность. Ей казалось, что все вокруг в каком-то полумраке. Что делать дальше? Как жить?! Об этом думать не получалось совершенно. Еще вчера она имела крепкий тыл, мужа, с которым все было хорошо и спокойно, а сегодня – пшик! И все испарилось… Более того, испарилась вообще всякая вера в людей. Если уж самый близкий предал так походя, без оглядки, то что про остальных говорить?! Ведь они с Матвеем жили тихо-мирно, почти не ругались и общались как всегда! Именно поэтому она ничего и не заметила!

Новость эта стала для нее не просто ударом. Она полностью деморализовала ее.

Кира продолжала на автомате заниматься повседневными делами, заботилась о дочке, готовила, убирала, работала, но не могла себя собрать в кучку и заставить думать хотя бы на шаг вперед.

Квартира, в которой они жили с Матвеем, принадлежала родителям мужа.

У Киры же была только старенькая тетушка, которая жила в соседнем городе. Единственный родной человек. Поскольку навещать часто Кира ее не могла, то наняла соседку, которая покупала тете продукты, лекарства, присматривала за пожилой женщиной. Квартиру родителей, доставшуюся ей по наследству, Кира сдавала по долгосрочному договору, и деньги от аренды в равных частях капали на счет Киры и тот, который она открыла для тети Любы. Много раз Кира предлагала поменять домик тети Любы на квартиру поближе, но та отказывалась.

Матвей, ставя жену перед фактом своей измены, знал, что скандалов и истерик не будет. Характер не тот. Он был уверен, что Кира просто замкнется в себе. Поэтому, когда скрывать дальше было уже невозможно, потому что «добрые люди» доложили Кире обо всем, он приехал домой и, после того как дочь уснула, позвал Киру на кухню.

– Я в курсе, что ты все знаешь. Оправдываться не буду. Так получилось. У нас ребенок. И надо подумать, как сделать так, чтобы Аришу все это не коснулось. Как жить думаешь дальше?

– Не знаю пока… – Кира сидела, обняв ладонями чашку и не отрывая глаз от стола.

Внутри бушевал шквал эмоций. Вопросы, вроде: «почему?» и «за что?», скакали сумасшедшими зайцами, не давая сосредоточиться, но внешне не было заметно ничего. Она не хотела, чтобы муж видел, что творится у нее на душе. Обида душила так, что трудно было дышать. Но в чем-то Матвей был прав. Нужно было подумать о дочери.

– Нужно, наверное, расторгать договор с квартирантами.

– Не надо. Я виноват перед тобой и перед Ариной. Поэтому подумал, поговорил с родителями и… Кира, как ты посмотришь на то, чтобы переехать?

– Куда? – Кира вскинула глаза на, пока еще, мужа.

– Ты же знаешь, что у мамы в соседнем городе остался дом от родителей. Он, конечно, не новый, и там что-то надо делать, но, главное, крепкий и теплый. Да и тетя Люба твоя живет на соседней улице, как я понимаю. Мама хочет переоформить этот дом на тебя и Арину. Как ты на это посмотришь?

– Отступные? – усмехнулась Кира, но задумалась.

Наверное, это был самый оптимальный вариант. Ходить по улицам, рискуя наткнуться на мужа и его новую пассию, она не хотела. Вообще все привычное окружение причиняло ей теперь боль. Гуляя с дочкой в парке рядом с домом, она сразу начинала вспоминать, как они проводили там время всей семьей и как хорошо им было вместе.

А сейчас ей нужно было думать о будущем. Своем и, в первую очередь, Арины.

Что она теряет? Городок, конечно, маленький, но там хорошая школа, поликлиника, и вообще все рядом. В том числе и единственная родственница, у которой можно искать помощи и поддержки. Арина еще маленькая и за ней нужен глаз да глаз. Вряд ли Матвей будет заботиться о них так же, как и раньше. А это значит, что нужно будет искать работу…

Кира решительно кивнула:

– Я согласна.

– Договорились! – Матвей встал. – Завтра обсудите с мамой, когда пойдете к нотариусу. Она тебе позвонит. Я поехал.

Выходя из квартиры, он на секунду запнулся на пороге и, не глядя на жену, тихо сказал:

– Прости меня! Я не хотел, чтобы так все вышло.

Кира отвечать не стала. Молча кивнула, закрыла за ним дверь, сползла по стенке и, закусив рукав свитера тихонько, чтобы не разбудить дочку, завыла.

Это был не плач, а именно вой. Когда-то в детстве Кира смотрела документальный фильм про волков. И что-то ей подсказывало, что в этот момент она больше похожа не на женщину, а на раненую волчицу.

Ревела долго. Потом ей казалось, что со