Хэтти лежала на спине, задумчиво покусывая нижнюю губу.
— А когда Генриетта Ролланд отправится домой?
— Я думаю, дня через три. Если хотите, я могу добавить к трогательным извинениям леди Алисии смиреннейшую просьбу к сэру Арчибальду, чтобы он разрешил вам погостить до конца недели. Но и этого мало: Хэтти все еще будет чертовски слаба, и у нее не пройдет боль.
— Меня это совсем не устраивает.
— Не подумайте, что я осуждаю вас, Хэтти. Какую Генриетту Ролланд вы имеете в виду? Ту, которую я хотел беззлобно поддразнивать и целовать на балу у Рэнлигов? Или ту, которая была на вечеринке у моей тетушки, называла меня отличным парнем и была настолько вульгарной, что мне хотелось отшлепать ее?
Она засмеялась и принялась оправдываться со смущенной улыбкой:
— Конечно же, я дурачилась. Но это только сначала. Вы оказались очень проницательны и быстро почувствовали притворство. Поэтому я была вынуждена оставить насмешки над вами.
— Да, хорошо, что вам хватило благоразумия остановиться. Возможно, я распознал бы вас среди двойников, появлявшихся в разных частях Лондона, хотя и не сразу. Однако должен вам сказать, вы самонадеянная женщина, Генриетта Ролланд. Вы знаете это?
— Этому я научилась у лорда Гарри. Он не хотел отставать от светских ловеласов ни по части безжалостности, ни по части кичливости. Да, лорду Гарри я обязана многим. То же могу сказать и о мисс Каролине Лэнгли. Она пыталась вскружить вам голову. Я внимательно прислушивалась к ее болтовне. Она беспрестанно твердила, как вы прекрасны. Каждый раз мне приходилось прикусывать язык, потому что я была твердо убеждена, что вы отменный негодяй.
Он только кивнул ей и быстро направился к двери, услышав стук. Он взял у слуги поднос с завтраком и тотчас прикрыл дверь.
— Я уверен, что прислуга с ума сходит от любопытства. Они никак не могут понять, что происходит. Потсон сказал, что они одолевают его и Милли. Но ваши верные друзья стойко молчат. Итак, Хэтти, овсяная каша, тосты, вдоволь масла и коронное блюдо нашего повара — десерт с медом.
Она вволю отведала всего. Наконец-то она была сыта. Оба остались очень довольны.
— Как вы полагаете, — спросила Хэтти, — сэр Уильям Файли мог выслать Дэмиана из страны? Насколько сильны его связи?
— Если бы знать! Мне ничего не известно о его связях в военном ведомстве. Эта сторона дела остается для нас с вами загадкой, хотя я не думаю, что это его рук дело. А что, разве лорду Гарри не пора сложить оружие?
Она нахмурилась, склонившись над чашкой с кофе. Он не знал, какие намерения скрываются за ее вопросами.
— Слава Богу, Хэтти, вы теперь можете расстаться с этим высокомерным молодым джентльменом. Пусть он отправляется обратно в свои дикие северные края или даже в Шотландию. Это была бессмысленная и небезопасная игра, Хэтти. Вы только подумайте, чем вы занимались! Во всяком случае, от того, что знаю я, у меня все внутри сводит. Хорошо, что все это позади. Теперь вы по крайней мере можете надеть свои юбки, и мне больше не придется охотиться за вами.
Последние слова были непростительно опрометчивыми. Она выдержала его взгляд с подозрительным спокойствием.
— Ах, до чего же вы разумны, ваша светлость. Вы считаете, что мое время ушло и что дальнейшие поиски истины — удел истинного джентльмена? Леди должна знать свое место и заниматься своими делами: жеманничать и подавать чай. Так прикажете вас понимать?
Она сердила его, и в то же время ему было интересно наблюдать за ней. Если норовистый характер возвращается к ней, значит, ей стало намного лучше. Как же ему поступать? Его предложения не должны раздражать ее, и в то же время он не может не оставаться самим собой.
— Разумеется, — сказал он с искренней простотой, — вам следует возвратиться в те круги общества, к которым вы принадлежите. Я не говорил, что вы должны жеманничать или подавать чай. Вместе с тем я не хочу, чтобы вы снова надели брюки. Я не желаю видеть вас разгуливающей с важным видом в «Уайтсе» или в злачном месте наподобие заведения леди Бакстел. Ради Бога, не делайте этого.
— Расхаживающей с важным видом? А не послать ли вас к черту?
— Хэтти! Мы еще даже не были близки, а уже ссоримся. Ну что вы такое говорите? Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Чтобы вы убирались к дьяволу, — медленно произнесла она, делая ударение на каждом слове. Она видела, как у него окаменело лицо и сжались челюсти. — Если я захочу остаться лордом Гарри и носить брюки, — продолжала она, — я не стану спрашивать разрешения ни у вас, ни у кого другого. Никто не давал вам власти надо мной. Я буду делать то, что сочту нужным. — Она нахмурилась и положила голову на стиснутые руки. — Возможно, я выразилась слишком нелицеприятно и обидела вас. Как вы сказали, «мы еще не были близки, а уже ссоримся». Я не хочу ссориться с вами, но и не могу позволить вам вмешиваться в мои дела. Я не хочу, чтобы вы делали все по-своему. Дэмиан был моим братом, и мой долг перед ним — выяснить правду. И я не оставлю попыток этого добиться.
— Чёрт знает что! — воскликнул он, взъерошивая волосы. — Уму непостижимо. Не зря мне казалось, что вы всегда старались перебороть меня. Но в данном случае я буду тверд. Я не позволю вам больше появляться в обществе в облике лорда Гарри. Это то, что я могу предотвратить, и я не допущу этого. Лорда Гарри больше нет. Он изгнан из Лондона, этот юный джентльмен. Мы с вами должны найти общий язык, нужно придумать что-то другое. Вы согласны?
— Я подумаю. Это все, что я могу пока обещать. Оставим эти разговоры. Вы можете подойти и поцеловать меня, Джейсон? Может быть, тогда моя голова станет яснее.
Он взглянул на ее бледное лицо, юное, невинное и очень кроткое, со светлыми локонами по бокам. Она внимательно следила за ним и ждала от него ответа. Он быстро привлек ее к себе, и она почувствовала его теплое дыхание на лице.
— Не надо сжимать губы, — прошептал он, приникая к ее рту. Она послушалась и в ту же секунду потеряла голову.
— Ой, как приятно. А еще нельзя?
— Можно, если вы обещаете впредь не делать ничего, не посоветовавшись со мной.
Озадаченная таким ответом, она замолчала. «Нужно было целовать ее крепче и дольше, — пожалел он о своих словах, — чтобы пробудить в ней страсть и не дать опомниться. А теперь уже поздно — ее смышленая головка заработала на полной скорости».
На всякий случай он решил попробовать использовать свой авторитет, хотя почти не сомневался, что снова вызовет у нее раздражение.
— Я спас вас, Генриетта, спас нас обоих от скандала. Мы могли попасть в лапы сплетников, и уж тогда все очень быстро узнали бы, как молодая леди из порядочной семьи устроила этот спектакль и вызвала меня на дуэль. Вы не считаете, что после такого финала нужно отдать мне должное? Разве я плохо уладил наши дела?
