слоняюсь по вечернему Екатеринбургу, пока голод – обычный, человеческий – не гонит меня обратно, в нашу мрачную обитель.
Смешиваю гейнер, добавляя добрую порцию свекловичной клетчатки. Подспудно ощущаю, будто делал это прежде сотни раз. На самом деле это мой первый коктейль… Откуда взялись такие мысли?
В комнате с Баком скрипит задвижка. Покорно иду на звук.
Родители недовольны. Я не добыл жижи, не внес вклад. Я получаю третий урок.
В Баке всегда должна быть жижа. Всегда.
Их влияние так сильно, что я отправляюсь охотиться в ночь.
Уралмаш – не место для ночных прогулок подростков. Здесь редко встретишь счастливого, пригодного к употреблению человека, а вот неприятности найти легче легкого. Но мне везет. В арке вижу подвыпившего мужчину, приникшего к стене. Негромко журчит струя. Впервые замечаю легкий, еле различимый пузырь морока вокруг его головы. Умение читать по цветам придет ко мне намного позже, но даже сейчас нежный жакарандовый оттенок навевает приятные ассоциации.
Через пять минут все уже кончено. Выпитые воспоминания не лучшего качества – большая часть касается каких-то попоек и совсем немного – вечеров в деревне с худенькой рыжеволосой девушкой. Я пью неумело, случайно захватывая кусочек горчащей обиды на начальство, увольнений за пьянство, упреков старой матери. Отваливаю в сторону, хоботок исчезает во рту. Знакомое чувство эйфории охватывает тело. Вместе с ним приходит торжество первой самостоятельной победы. Инстинкты кричат: бежать! Но вид упавшего мужчины гипнотизирует. Что с ним будет? Что чувствует человек, у которого высосали память?
Я помню, как корчился и дрожал выпитый без остатка соломенноголовый парень. После причастия меня вывели вон, а он лежал на том же месте. Что с ним сталось?..
Выпитый мужчина медленно приходит в себя. Клетчатая рубашка и русые волосы в грязи. Он трясет головой, как собака, неуверенно садится. У него жалкий и потерянный вид. Осмелев, подхожу ближе.
Мужчина поднимает взгляд, в глазах застыло отчаяние. Он еле слышно что-то бормочет. Мы смотрим друг на друга – охотник и жертва, – а потом он неуклюже поднимается и бредет прочь, ссутулившись и свесив голову, будто самый несчастный человек в мире.
Наверное, так и должно быть. Я забрал себе его веселые посиделки с друзьями, отнял смешливую рыжеволосую девчонку, выпил его лучшие дни, и теперь у него осталась только горечь.
«Ваша собака не кусается?» – всплывает в голове известный мем. Нет, она делает больно по-другому…
Почему же все-таки массовая культура так ярко откладывается в памяти?
Я совсем не помню своего детства, но готов цитировать кэтч-фразы из любой известной кинофраншизы. Все же, что было до первой трапезы, до причастия, до тринадцати лет, плавает в вязком тумане. Благо у людей всегда много хороших детских воспоминаний…
Жижа тугой струей переливается в Бак. Родители будут довольны.
Набираясь опыта, я различаю все больше мыслей, эмоций и переживаний в полупрозрачных пузырях, плавающих вокруг людских голов. Я называю это мороком, потому что пузыри призрачны и нематериальны – это миражи, отсветы биополя… или черт знает чего еще. У кого-то они ярче, насыщеннее, у кого-то – блеклые и выцветшие.
У моих родителей морока нет совсем.
Намного позже я узна́ю, что мои нападения не так уж и безобидны. Я не убиваю людей, не превращаю их в себе подобных, как поступают книжные кровососы. Но жертвы все равно не проживают долгую и счастливую жизнь. Что останется, если отнять у человека все светлое и радостное?
Иногда, в выпусках новостей или новостных каналах, просмотренных выпитыми, встречаются смутно знакомые лица. Сообщениями о суицидах, немотивированных убийствах, насилии и жестокости отмечен мой путь. Выпитые, лишенные всего хорошего, ради чего они жили, смеялись и любили, всегда заканчивают плохо.
Но еще прежде, чем я узнаю это, мне становится все равно. О чем тут рефлексировать? Кого жалеть? Я ведь и не человек вовсе. Я – клоун из канализации. Я – ночной кошмар. Я – разбитое сердце Джека…
4
Довольно скоро приходит понимание, что для охоты нет места лучше, чем кинотеатр.
Идеально, если зал наполнен меньше чем на четверть, – такое бывает, когда сроки показа очередного блокбастера уже на излете, сеанс поздний, а фильм – не самый популярный.
В зале темно и шумно – тяжелые басы из колонок сотрясают воздух, экран слепит глаза. Если отвернуться и посмотреть назад, несколько секунд ничего не увидишь. Люди разрозненны, часто незнакомы друг с другом. Базово – в хорошем настроении. Несчастный, обеспокоенный человек вряд ли пойдет в кино.
Более полутора часов внимание собравшихся приковано к экрану, и можно неторопливо оглядеть весь зал в поисках подходящей жертвы. Порой зрители так увлечены действом, что получается незаметно выпить парня, держащего за руку возлюбленную, или же девушку, жмущуюся к своему парню. Процесс занимает не больше минуты. Раз – и дело сделано.
Как комарик укусил.
На всякий случай я стараюсь менять кинотеатры, благо в Екатеринбурге их хватает с лихвой. Меня сложно поймать за руку – после охоты не остается трупов или луж крови. Я охочусь раз в несколько месяцев, потому что после каждого кормления впадаю в спячку – на полное усвоение нужно время. Но я все равно осторожен. Я видел многое там, в воспоминаниях, и знаю, на что способны люди.
Впору задуматься, кто же из нас настоящее чудовище.
Сегодня я в новом кинотеатре на юге города. Крутят какой-то триллер. Мне подходит – люблю фильмы с напряженным сюжетом. Чем больше зрители поглощены зрелищем на экране, тем проще охотиться.
В зале всего семь человек. В последнем ряду – я, на привычном месте, и еще один парень с противоположной стороны. Негодная жертва – кресла вплотную примыкают к стене, подобраться к нему сзади все равно не получится. Цвет морока непонятен издали. Не трачу времени на соседа, осматриваю зал.
Две подружки в шестом ряду – вполне ничего. Молодые, но не слишком, уже успели хлебнуть всякого. В мороке преобладают нежно-янтарный, малахитовый и светлый лайм. Парочка тремя рядами ниже не годится – слишком много фуксии и пламенной мадженты, от такой пищи будет несварение… Чуть дальше мужчина в годах сидит один, потягивает пиво из бутылки, спрятанной в бумажный пакет. Серебряные всполохи выдают его тяжелый опыт, отпугивающий меня.
Вот и все варианты. Сегодня остановимся на девчонках.
Вообще-то я предпочитаю выпивать парней – их жизненный опыт легче ложится на подкорку, что вполне понятно. Но в целом годятся и девушки. После стольких лет подобной диеты в моей голове такой винегрет, что гендерные особенности практически стираются.
Примеряюсь к левой девчонке, чей
