— Вы бы поладили с моим младшим сыном, — печально произнес сержант. — Всего четыре года, и никогда не ложится спать раньше матери. Если его заставить, то он только дожидается, пока все заснут, а потом снова встает. Я на днях поймал его, когда малыш пытался зажечь лампу, а было уже за полночь, и чуть не спалил весь дом. Четыре года, — повторил он, качая головой. — Если верить вам, то к моему возрасту он будет уже вдвое старше меня.
Горгас рассмеялся.
— Присылайте его ко мне, когда парню исполнится двенадцать. Будет работать ночным клерком.
— Ловлю вас на слове.
Узкий причал фабричного острова был оживленнее, чем обычно. Узнав новости, Горгас первым делам приказал перевезти запасы оружия в город, и теперь каждый корабль загружался бочонками, мешками, кувшинами и коробками.
— Неплохое начало, — прокомментировал Горгас, когда лодка причалила к берегу. — Однако нам придется установить еще одну смену, может, две, значит, потребуется больше рабочей силы, не говоря уже о материалах. Потом еще перевозка, ну и конечно, хранение. Много пользы будет от этих бочек со стрелами, если мы не сможем отправить их по воде в город.
— Тогда постройте еще баржи, — сказал сержант. — Или можно использовать лодки для перевозки скота.
Горгас покачал головой:
— Маловероятно. Они будут слишком заняты перевозкой дерева и чугуна из Коллеона. Постройка барж тоже не годится. На постройку уйдет не меньше пары месяцев, а сейчас времени нет совсем. К тому же мне надо построить десять коммерческих рейдеров.
Сержант вопросительно изогнул бровь.
— Коммерческих рейдеров? Горгас кивнул.
— Только так мы сможем победить врага. Вы когда-нибудь задумывались о том, какая часть населения Шастела способна прокормиться собственными силами? Двадцать тысяч человек живут на скалах, и, если не придут корабли с зерном, их ждет голодная смерть.
— Хороший ход, — согласился сержант.
Горгас остановился, чтобы пропустить повозку с бычьими шкурами.
— И время они выбрали не лучшее. Объявлять войну, когда ячмень уже почти созрел. В это время года он очень быстро загорается, поверьте мне, я вырос на ферме. Еще не вечер, мой друг, еще не вечер. Кое-кому предстоит многое узнать о войне, то, чего они не прочитают в своих учебниках.
Первой остановкой в пути была лесопилка. Горгас настоял на постройке на Сконе лесопилки и даже уговорил сестру оплатить часть расходов. За основу он взял лесопилки Перимадеи, но его были больше и внушительнее. Сотни женщин, мужчин и детей работали в три смены.
— Я могу наблюдать за их работой весь день, — признался Горгас, пытаясь перекричать грохот. — Когда вспоминаю, как в детстве все делал своими руками, молотком и кольями, то начинаю ощущать, как многого достиг.
Бригадир начал рассыпаться в приветствиях, но Горгас сразу перешел к требованию установить дополнительные смены.
— У нас просто нет такой возможности, — повторял бригадир, — все десять пил постоянно заняты, мы только делаем перерыв на час ночью, чтобы заточить их, но это необходимо, иначе они выйдут из строя через неделю.
Горгас покачал головой.
— Я хочу, чтобы за три недели производительность увеличилась на десять процентов. Как этого добиться — дело ваше. Все же, — продолжал он, — если вам нужны идеи, я не смог не обратить внимания на то, как после каждой распилки вы останавливаете пилы. Для чего?
— Чтобы смазать их, — ответил бригадир. — Тогда они не застревают и дольше работают.
— Справедливо, — признал Горгас. — Но разве обязательно их выключать? На то, чтобы смазать пилу, уходит несколько секунд, остальное время уходит на остановку и повторный запуск.
— Это из соображений безопасности, — ответил бригадир. — Я бы не стал смазывать их жиром, когда они движутся.
Горгас кивнул:
— Вижу. Вы бы с большим удовольствием работали в конторе, в безопасности. Если хотите остаться здесь, я предлагаю вам увеличить производительность. Иначе вы окажетесь на улице с полным кувшином жира, посохом и ковриком. Вам ясно?
Следующей остановкой была полировочная. Там работали десять женщин и шестнадцать детей. В воздухе пахло песком и пылью, и Горгас был рад, когда осмотр наконец закончился и он снова оказался на улице. Никто не мог долго находиться в полировочной.
— Мы можем ее закрыть, — предложил сержант, — это же только для красоты.
Горгас покачал головой.
— Как вам не стыдно, — сказал он. — А еще сержант. Как можно ругать солдата за то, что его лицо не видно в шлеме, когда и шлема-то самого не видно, потому что он не отполирован? Так можно разрушить основы военной дисциплины.
Потом они посетили кожевенный завод — еще одна улучшенная копия завода Перимадеи, созданная Горгасом. Атмосфера была хуже, чем в полировочной, и все, кто там работал, заматывали лицо. Рабочего кожевенного завода видно издалека, потому что его руки по локоть в грязи.
— Основная проблема — отсутствие материалов, — сказал бригадир. — Найдите мне десять тонн дубовой коры, и я увеличу производительность на четверть.
Горгас почесал голову.
— Здесь полно голых деревьев, — признал он, — но это не моя проблема, а ваша. Мне нужно, чтобы вы производили материал для кораблей, для барж и десантных судов. Поговорите с начальниками судостроительных заводов. Очень скоро мне потребуется ваша помощь, так что готовьтесь.
Потом Горгас посетил сталелитейный завод, оружейную фабрику и мастерскую по изготовлению луков, где пошутил с бригадиром о том, что его брат с удовольствием бы работал в таком месте. Затем пришло время встретиться с клерками казначейства. Как Горгас и предполагал, разговор получился тяжелый. Ньесса приказала им следить за тем, чтобы в его руки не попало ни одного лишнего квотера, и у него самого они научились, что лучшая защита — это нападение. Не успел Горгас изложить свои требования построить коммерческие рейдеры, как клерки уже махали перед его носом последними счетами и с пеной у рта доказывали, что денег больше нет. Он решил эту проблему, ударив одного клерка в нос так сильно, что тот упал; Горгас помог ему встать, дал платок и продолжил обсуждение. Отношение клерка после этого полностью изменилось.
— Проблема не в вещах, — объяснял Горгас, когда они с сержантом шли к баракам. — Проблема в людях. Разберись с людьми, и люди решат проблемы. Вот и все.
Как он и ожидал, в бараках царило оживление, некая смесь энтузиазма и ужаса, которая всегда возникает во время мобилизации. Около мишеней яблоку было негде упасть, пять или шесть солдат стреляли в одну мишень, а в красных и желтых кольцах торчало так много стрел, что за ними почти не было видно краски. Горгас остановился понаблюдать, и сержант приказал очистить одну из мишеней для него.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
