Пути самое малое декада. Притом что помнил карту лучше таблицы умножения. Спроси ˗ в любой момент без запинки выложу полную топографическую подноготную.
Вначале двигались по дорогам маркграфств. Мариенбар, Реенбург, Савойен и т. д. Нас встречали встревоженными взглядами, спрашивали не кланы ли опять нагрянули и когда поход на окаянных? За границей Миттераля деревень почти нет. По всюду попадаются следы последнего нашествия варваров. Мызин ˗ пограничный городок, предстал заросшим бурьянным полем, испятнанным кучами черных углей и плешинами прогоревшей земли. Ожоги не смогли зарастить даже сорняки.
˗ Народу было тысячи полторы, ˗ недружелюбно припомнил Ли, оглядывая разоренное место.
˗ Горные Гюйры. Их повадка. Все жгут под корень, ˗ Ваянн нахмурился. ˗ Поквитаемся, придет время.
Глушь и бездорожье. Местность пуста. Зверье распугано войной и добыть хоть что-нибудь кроме дождевых червей проблематично. Даже наш браконьер бессилен. Я с сожалением вспомнил Зыбень Артина. Жратва следом бежала.
Помнится в детстве откроешь книгу о первопроходцах, аж до спазм в желудке читаешь о беднягах. С водой плохо, из еды только воспоминания, босы и наги телом, зато бодры как заводной цыпленок. Так прекрасно писать о мытарствах можно путешествуя за столом вокруг тарелок с паштетами, шашлыками под соусом, ткемали", покоряя пики винных бутылок, карабкаясь по отрогам колбас и сыров, и захлебываясь в горных потоках мадеры. В яви усталость перебивает все. Пока двигаешься. Стоит остановится на отдых и кишки напоминают о себе черной дырой голода. Хочется жареной картошки с салом, не отказался бы и от бутерброда с маслом и солью, не отплевывался бы и от ложки рыбьего жира с кусочком подсоленного ржаного хлеба. Сожрал бы и подметки собственных сапог, правда потом не в чем идти.
Отдыхали мало. Волчата усталые и голодные держали фасон. Силенок-то осталось!? Поправить перевязь да проверить хорошо ли выходит меч. Ни шуток, ни разговоров. Хочешь ни хочешь, а приходится торопится. Кланы могли вернуться в Кааб Пайгют раньше чем мы туда доберемся.
Отроги гор Аалин** встречали нас черными высоченными пиками, постелив на встречу свои неподвижные тени. Остановились в распадке двух холмов. Впереди долина.
Я отправил вперед Ваянн и Метта. Они отсутствовали с час.
˗ Живых не видно, ˗ рапортовал по возвращению Ваянн. ˗ А вот трупаки на каждом шагу. Еще не всех падальщики сожрали да склевали. И воняют сил нет.
Удалой браконьер бледен. Рукав затерт травой. Видать полоснуло от военных видов.
Все что хотел услышать я услышал. Местность пуста.
˗ Дистанция в корпус. Капрал со мной. Ваянн с Меттом прикрывают. Смотреть во все глаза.
Кружат в небе черный птицы. Не беспокойны. Значит людей нет. Или хорошо спрятались.
Вошли в узкое место, со спуска забрали круто влево, пересекли ручей. На поляне обгорелые каркасы шатров. Вперемежку с переломанным в хламье скарбом. Чуть дальше, на выезде, у загона, ряд кольев на которых расклеванные в лохмотья людские останки. На двух крайних ˗ детские. Еще дальше, в овражке отвал из человеческих тел. За овражком, в загоне, забитые овцы.
Сзади кому-то стало дурно.
˗ Носом дыши, ˗ прикрикнул я не оборачиваясь. ˗ И поглубже.
Поглубже не получалось. Трупный запах сбивал дыхание и перехватывал горло.
Ребятишки мечтали славных подвигов наворотить?! Вот они подвиги! Отрубленные головы, руки-ноги, вонь от мертвяков, сожженные дома. Прибавьте к тому товарищей, почивших в свершении высоких дел.
Забираю еще левее, поближе к скалам. Так по крайней мере фланг прикрыт.
Обогнули россыпь валунов. Крепостица. Была… Городни** раскатаны по бревнышку. У бывших ворот, из подручного материала, помост. У помоста гур из человеческих голов. Сотни выеденных, выгнивших глазниц, пялились на нас в безмолвной ненависти.
˗ Люто солдатики поработали, ˗ помрачнел Ли. Он не одобрял деяний армии. Бой ˗ не расправа.
˗ Жрицы, ˗ поправил я его.
Он закрутил головой. А хоть и служительниц Кабиры, все одно не по-людски.
˗ Не раскисать! ˗ скомандовал я. ˗ Мертвые не кусаются. Только живые!
Нам еще предстояло проехать вдоль поля. Вытоптанная пшеница вперемежку с ратным железом и костями. На дальнем краю бродят собаки.
˗ Рубились до последнего, ˗ указал Ли на маленькую кирасу приколотую к земле двумя пиками. По виду их мог носить пацаненок или девчушка не старше тринадцати.
˗ Это точно, ˗ согласился я. С права над линией холмов в небо поднимались дымки.
Харис**, ˗ вспомнилось я название неприступной цитадели Кланов.
За полем извилистая дорога в низ. Лошадям ступить некуда ˗ столько покойников. Дорога мертвых. Дорога последнего рубежа. Хватило характера проехать. Нет мертвые не пугали. Навстречу неслись хрипы и стоны, будто там, впереди, кто-то продолжал, кромсать глотки уставшей неуверенной рукой.
Спустились. За каменной аркой чисто. Впереди площадка засыпанная рукотворной смесью из гравия, кварца и слюды. Кааб Пайгют. Страшилка цивилизованного мира. Хотя судя по тому что сотворила сама цивилизация, трудно сказать кто страшнее.
Вход в долину ˗ узкая щель в каменной стене. Великая сила гладко разрезала черный вековечный гранит. Из разреза выползали протуберанцы тумана. За белесой пеленой прятались захлебывающее бульканье и обрывающиеся всхлипы.
˗ Кааб Пайгют, ˗ объявил я.
˗ Прибыли значит, ˗ покрутил головой Ли.
˗ Нет пока, ˗ разочаровал я его. ˗ Едем вперед.
˗ Вперед, ˗ переспросил Ли, наблюдая как сипя и булькая в предсмертной агонии, тянется к нему туман и не дотянувшись, умирает на каменной россыпи.
Следующая волна добралась дальше, почти до арки, вспухая вверх молочными шапками.
Бравый капрал поджал губу.
˗ Для храбрости бы чего, ˗ хмыкнул Ваянн. Мечник перекладывал оружие из руки в руку словно примеряясь какой будет удобней вести бой. Вой и стенания резали слух, пугали лошадей.
˗ Вперед это туда, ˗ указал я на проход. ˗ У кого кишка не тонка.
Направил коня ко входу. Животное не противилось. Значит не должно быть страшно.
Умышленно не оборачиваюсь. Если не едут, значит действительно кишка тонка. Значит затея моя не удалась и могу хоть от сюда, хоть по возвращению в Рош, снаряжаться в земли Кланов. Только соло.
Душно как в парилке. Тяжело дышать. Одежда быстро промокла, и липла к телу. Коснулся стены. Водяные капли остались на руке. На каждом шаге звуки умирающей жизни.
Проход то сужается то расширяется, но даже в широком месте двум всадникам не разминутся. Стоны и всхлипы становятся громче, но теряют естественность и правдоподобие. Теперь они не напоминают муки жертв, скорее игру бесталанных артистов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
