«Но зачем?! Они же не самоубийцы?!»
Как выяснилось, вопрос «Зачем?» интересовал исключительно Тарталью. Эдама волновало другое – если слово «волнение» вообще применимо к голему.
– С вами все в порядке?
– С нами все в порядке.
– Какое «в порядке»?! – взорвался Лючано, словно «осы» заминировали не «Герсилию», а его, и ЦЭМ отдал приказ об уничтожении. – Живо кыш с корабля, засранцы! Взяли моду… Вас сейчас на молекулы разнесет!
– Мы знаем.
– И я знаю, – Эдам даже головы не повернул, отвечая. Если бы надобность говорить с Лючано хоть на миг помешала оценке ситуации, голем бы промолчал.
– Так сделай что-нибудь! Вытащи их оттуда!
– Не нужно напоминать мне о моих обязанностях.
Хладнокровный идол у переговорника гораздо меньше, чем прежде, напоминал человека. Лохмотья пиджака и сорочки, чудом державшиеся на плечах Эдама, неприятно шевелились. Торс голема претерпевал очередные изменения. Голые ноги покрылись уродливыми буграми и шишками. Часть их медленно втягивалась в псевдо-плоть. Кожа меняла цвет и фактуру; на бедре серебряным блеском сверкнула чешуя. Голени обросли шершавым керамопластом, коленные суставы вздулись, утолщаясь и твердея на манер мощных шарниров; описать, во что превратились локти, не представлялось возможным…
– Дэвид, Джессика! Шлюз со стороны корабля открыт?
– Да.
– Отступите на десять шагов. Я иду к вам.
– Хорошо, Эдам. До отстыковки осталось одиннадцать минут тридцать семь секунд.
– Я понял. Спасибо. Ждите.
Голем пришел в движение. Он повернулся лицом к задраенным створкам шлюза, и Лючано увидел: перед ним – бесполое существо. До сих пор он воспринимал Эдама, как мужчину. Искусственного, синтетического, да хоть из пальца высосанного – но мужчину. Теперь сомнений не осталось. Бедра голема плавно сходились к гладкому низу живота, где наблюдалось лишь скругление, как у манекена.
«Тетушка Фелиция утверждала, что ангелы бесполы, – мелькнуло нелепое воспоминание. – Выходит, ангелы-хранители тоже…»
Ошарашен диким зрелищем, Тарталья не сразу заметил: руки Эдама претерпели куда более разительные метаморфозы, нежели остальное тело. Рукава пиджака разошлись по швам, свисая длинными полосами; наружу торчали два угловатых, частично металлизированных костыля. Блестело защитное покрытие; сквозь него местами проступала бледная плоть. Из-за этого казалось, что верхние конечности Эдама усеяны лишаями. Оканчивались костыли матовыми клювами-пробойниками. Роговые наросты? Вороненая сталь? Алмазный углепласт?
Мгновение спустя клювы обрушились на двери шлюза.
Грохот и лязг наполнили тоннель. Створки заходили ходуном. От каждого удара в них оставались глубокие выбоины. А Эдам все долбил и долбил, намечая контур будущего проема. Скоростью и методичностью работы голем далеко превосходил строительный автомат по забиванию свай.
Невероятно, но сверхпрочный композит, выдерживающий давление в тысячи атмосфер и плазменные разряды, уступал натиску монстра. Борьба с решеткой выглядела детским лепетом, забавой для ребятишек перед нынешним шквалом ударов. Голем успел завершить первый круг и пошел на второй, углубляя и расширяя выбоины, когда в тоннеле завыла сирена тревоги. В ответ Эдам ускорился вдвое. Туфли на его ногах лопнули. Во что превратились ступни голема, Тарталья рассмотреть не сумел. Все четыре конечности Эдама колотили в двери шлюза, мелькая с быстротой, от которой у случайного зрителя темнело в глазах.
Если «Шеол» не сорвался с орбиты, то разве что чудом.
Наконец руки-костыли чуточку замедлились. Раскрылись клювы – зазубренные клешни великана-краба. Ими Эдам вгрызся в толщу композита, «откусывая» изрядные куски. Часть материала липла к предплечьям и груди, становясь одним целым с плотью голема.
Из радиального прохода в тоннель выбралось десятка полтора рефаимов, привлеченных шумом. Среди них имелся и Добрый Брат – старый знакомый в сомбреро, с ножницами для разделки рыбы. Смешные рядом с клешнями голема, ножницы в руках громилы ходили ходуном. Шеольцы с ужасом взирали на крушащее шлюз чудовище. Они изо всех сил боролись с желанием унести отсюда ноги как можно дальше, но любопытство побеждало.
«Значит, их все-таки можно чем-то пронять, малыш…»
Лючано отвернулся, потеряв к рефаимам интерес. Ближе подойти они побоятся. А так – пусть стоят, смотрят. Сколько прошло времени? Успевает ли Эдам? Жаль, если все зря…
«Доверься близнецам, дружок. Они умеют считать…»
«Знаю! – огрызнулся кукольник. – Счетоводы! За каким чертом им понадобилось устраивать этот бардак?!»
Голем прекратил терзать двери. Он отпрянул назад, чтобы тараном врезаться в створки. Искореженный композит всхлипнул и сдался. Неровный круг брони, диаметром метра полтора, распадаясь по дороге на две части, провалился внутрь.
Сгорбившись, Эдам нырнул в пролом.
– Аварийная ситуация! – с опозданием возопила акустика. – Нарушена герметичность шлюза № 4!
В ответ раздался деловитый скрежет. Трясясь от страха, Лючано заглянул в шлюз. Там ожили манипуляторы грузовой автоматики. Они пытались нащупать голема, но пока что без желаемого результата. Системы «Шеола» по-прежнему не воспринимали Эдама! – нечеловек-невидимка, чье присутствие автоматика была способна отследить лишь по разрушительным последствиям его действий.
А разрушений хватало. Голем, заметно нарастивший массу, уже вскрывал наружные двери шлюза. Он сменил тактику, орудуя в основном локтями, на которых выросли лаково-черные полукружья лезвий. Лезвия оставляли на броне глубокие и узкие разрезы, словно хирургические скальпели. Из «ран» капало масло – черная кровь тюрьмы, текущая по артериям скрытых механизмов.
«При попадании в кровь чужеродных веществ, – бубнил вдалеке хриплый голос, похожий на голос маэстро Карла, всезнайки и эрудита. Лючано боялся, что это, подкрадываясь к жертве, читает финальный монолог безумие, – например, угольных частиц, они полностью захватываются печенью. Только в случаях, когда доза их слишком велика, они появляются в других органах…»
Один из грузовых манипуляторов вслепую нашарил Эдама. Захват сомкнулся на ноге голема. Сокращаясь, визжа сочленениями, неразумный защитник «Шеола» пытался оттащить нечто от дверей. Ответный рывок голема с корнем выдрал металлическую «руку» из недр шлюзовой аппаратуры: так человек бездумно срывает травинку на лугу. Снопами полетели искры, запахло паленым. Подчиняясь программе, включилась система пожаротушения. Шлюз заволокло белесым туманом. В его глубине продолжала ворочаться темная туша голема – Эдам крушил последний заслон, отделявший его от маленьких Шармалей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
