было адресовано мне и, вероятно, сулило не разговоры о недугах, а возможную встречу с прекрасной Исабель. Я не верил своему счастью.
Новый губернатор, потомок легендарных завоевателей Новой Испании, вступил в должность несколько месяцев назад, а до этого лет десять служил прокурором. Звание доктора права он получил в университете Саламанки. Скудный городской бюджет не помешал дону Кристобалю построить новые здания городского совета и суда, тюрьму и широкую каменную дамбу на реке Мапочо.
День клонился к вечеру, когда я явился в губернаторскую резиденцию, предъявил страже приглашение и был препровожден во внутренние покои. На память пришли мои далекие предки, которые вот так же, с замиранием сердца, переступали порог дворца короля или халифа. Они, презренные иудеи, смогли подняться до небывалых высот, оказать сильным мира сего неоценимые услуги, проявить честность, образованность и талант. Правда, не всем из них повезло: некоторых сгубила людская зависть.
Приглашенные уже собрались в гостиной. Когда глаза привыкли к полумраку, я разглядел в дальнем ее конце группу женщин.
Хозяин встретил меня с подчеркнутым радушием, однако с кресла не встал, что было естественно для человека его положения и возраста. Он сидел, подложив под правую ногу атласную подушку, и мягко, точно спелые персики, поглаживал пальцами шары на концах подлокотников. На свежевыбритом лице темнели аккуратные усики и треугольная бородка. Губернатор впился в меня острым взглядом, осмотрел с ног до головы, оценивая по одежде достаток, а по жестам темперамент, и лишь потом обратил внимание на то, что я говорил. Видно, правы были те, кто превозносили его ум и проницательность.
Дон Кристобаль представил меня гостям: беззубому богослову, капитану пехотинцев, косоглазому математику, заплывшему жиром нотариусу и молодому торговцу, который показался мне до странности знакомым. Губернатор заметил, что такие вечера помогают ему питать разум беседами с самыми выдающимися жителями города. У противоположной стены расположилась женская компания: супруга хозяина, несколько дам и неотразимая Исабель. Я весь обратился в зрение, ловя каждое ее движение, каждый взор.
Губернатор попросил меня рассказать об учебе в университете Сан-Маркос. Стараясь не смотреть на молодого купца, я заговорил. Слуга поставил на стол поднос с чашками, полными густого шоколада, и сладостями. Но к ним никто не притронулся: все уставились на меня. Окинув взглядом довольно комичных персонажей, сидевших напротив, я глотнул горячего напитка, чтобы собраться с мыслями.
— Все обучение в университете Сан-Маркос подчинено царице наук, — кивнул я похожему на жабу богослову. — Остальные же предметы сообразуются с учением о Всевышнем, вытекая из него, точно реки из общего истока.
Богослов пошевелил языком в беззубом рту, надул дряблые щеки, а затем произнес несколько фраз на латыни, отчаянно путая падежи и произнося слова как бог на душу положит, но с чрезвычайно важным видом. Пусть знают, что и он человек ученый.
Потом я заговорил о точных науках. Математик заметно оживился и спросил, чему у нас отдавалось предпочтение: алгебре или тригонометрии. Он, оказывается, учился в университете Алькала-де-Энарес.
— Надеюсь, вы не обойдете внимание и нотариат. Сегодня среди приглашенных присутствует выдающийся представитель этой профессии, — губернатор почтительно указал на важного господина, который, почувствовав внимание, растянул губы в улыбке и гордо поднял голову.
— Увы, тут мне сказать нечего.
Воцарилось неловкое молчание. Дон Кристобаль беспомощно развел руками. Из противоположного конца залы послышался приглушенный женский смех. Нотариус заерзал, отодвинул скамеечку для ног и, похоже, от возмущения готов был вскочить со стула.
— На что это вы намекаете, доктор?
— Да собственно, ни на что. Нас не обучали нотариату, вот и все.
Женщины снова захихикали, а я поспешил добавить:
— Мы проходили теологию, математику, анатомию, медицинскую астрологию, химию, грамматику, логику, травоведение. Но вашей специальности, к превеликому сожалению, даже не касались.
— Мы здесь, в Сантьяго, отстали от жизни, — проговорил губернатор, чтобы сменить тему. — У нас и библиотеки-то нет.
— Я привез с собой много книг, — вырвалось у меня.
На лицах гостей отразилось изумление.
— Надеюсь, среди них нет сочинений, запрещенных инквизицией? — понизив голос, заговорщически осведомился богослов.
— Что вы, как можно! — громко возмутился я. — Все они приобретены в Лиме.
О том, что большая часть досталась мне от отца, уважаемым господам лучше было не знать.
— Много — это сколько? — поинтересовался математик, еще сильнее скосив глаза.
— Два сундука. Почти двести томов.
— Они оформлены должным образом? — выпятил губу нотариус.
— Что вы имеете в виду? — надо признаться, вопрос меня озадачил.
— Таможенные процедуры, разумеется.
— Вся принадлежащая мне собственность прошла таможенный досмотр.
— Иначе и быть не может! — губернатор хлопнул себя по ляжке. — Безмерно рад, что в нашем городе хоть у кого-то имеется библиотека. Я, видите ли, большой почитатель просвещения.
— С позволения вашего превосходительства, — кашлянул нотариус, — хотел бы заметить, что и у меня найдется несколько книг. Есть они и в монастырях: у доминиканцев, францисканцев и иезуитов.
— И у меня наберется штук сорок, — вставил богослов.
— У нас дома на полке ровно двадцать пять штук, — сообщил математик.
— Замечательно! — воскликнул хозяин. — Я, увы, могу похвастаться лишь десятью-пятнадцатью. Но все мы обладатели, как бы точнее выразиться… частных собраний. Настоящая библиотека, друзья мои, это два сундука книг, никак не меньше, — он подмигнул мне.
От похвал губернатора я совершенно смешался. Ведь мы знакомы не так давно, да и завистники мне ни к чему. Книги — близкие друзья, а не предмет хвастовства.
Капитана звали Педро де Вальдивия.
— О, вы тезка отца-основателя Чили, знаменитого конкистадора!
— Нет, не тезка. Сын.
Я посмотрел на него с уважением. В преклонные годы Лоренсо Вальдес будет выглядеть так же. Но что представляет из себя этот торговец? Кажется, где-то я его видел… Наконец и он заговорил:
— А нам с вами придется частенько встречаться.
— По какому поводу?
— Я поставщик больничной аптеки.
— О, раз так, то гораздо чаще, чем вы думаете! — с облегчением воскликнул я. — В аптеке просто шаром покати.
Губернатор захлопал в ладоши:
— Вот это дело! Нашелся-таки человек, способный хоть в чем-то навести порядок!
— Да я ведь обычный поставщик и за состояние аптеки не отвечаю… — прижав руку к груди, принялся оправдываться торговец.
— Знаю, знаю… — успокоил его дон Кристобаль. — Но начинания доктора Мальдонадо да Сильвы достойны самой высокой оценки.
— Благодарю, ваше превосходительство, — ответил я и покосился туда, где сидели женщины. Слышала ли Исабель слова отчима?
— Только приехал — и тут же взял быка за рога! Энергичные люди нам очень нужны.
— Ваше превосходительство, вы и сами человек решительный и отважный, а потому цените эти качества в других, — заметил капитан Педро де Вальдивия. — С первых дней вашего пребывания у власти у нас точно
