Она жалась к мужу, разглядывая других дворян и сравнивая его с ними. «Он выглядит столь же величественно, как король», — думала она, глядя, как муж откидывает свою черноволосую голову и громко смеется замечанию какого-то худощавого человека с кустистыми черными бровями. Одежда Грэлэма была из богатого золотистого бархата, широкие рукава подбиты мехом горностая. Его талию опоясывал широкий черный пояс, на котором висел изящный меч в ножнах, отделанных драгоценными камнями. Платье плотно обтягивало его ладную фигуру; при этом прекрасно выделялись мощные плечи. Она потратила много часов, чтобы подогнать его наряд.
— А, милорд Грэлэм!
Грэлэм склонился в глубоком поклоне.
— Ваше величество, приветствую вас на родине! Ваш трон запылился, пока вы отсутствовали, а бароны помрачнели оттого, что им стало не на кого жаловаться.
— Да, правда, — ответил король, широко улыбаясь, — но, надеюсь, вы порассказали им множество легенд и попытались очернить меня как следует! Любовь моя, это Волк Корнуолла, и он приветствует тебя!
Королева Элинор была явно польщена и довольна.
— Грэлэм, сколько друзей прибыло приветствовать нас! Вы выглядите лучше, чем мой бедный супруг, лорд Грэлэм! Боюсь, что скитания по чужим странам стоили ему многих седых волос!
— А кто это, милорд? — спросил Эдуард, и пронизывающий взгляд его синих глаз остановился на маленькой женщине, стоявшей рядом с Грэлэмом.
— Позвольте представить вам мою жену Кассию да Моретон.
— Миледи, — любезно приветствовал ее Эдуард, взяв маленькую ручку Кассии в свою большую руку.
— Ваше величество, — ответила Кассия, приседая, и тут же, не удержавшись, добавила: — Вы такой высокий! Я полагала, что самый высокий человек на свете — мой муж. Однако вы выше его на голову!
Элинор рассмеялась:
— Эдуард часто шутит, что вырос таким, чтобы не быть ниже своих дворян. Дядя моего супруга герцог Корнуоллский рассказывал нам о вас, Кассия. Какая романтическая история! Мы с вами как-нибудь поговорим обо всем этом; я хочу узнать больше о вас и о том, как вы приручили Волка Корнуолла.
Приручила! Смешно, думала Кассия, стоя рядом с мужем и отвечая на приветствия.
День клонился к вечеру. Еще до того как началось великое пиршество, Кассия уже чувствовала себя безмерно усталой. Ее просто ноги не держали. Она только делала вид, что ест, на самом же деле чуть притрагивалась к великому множеству блюд и съела лишь кусочек фаршированного фазана.
— Королева очень любезна, — сказала Кассия Грэлэму, когда он закончил беседовать с лордом Джоном де Валенсом.
— Да, — согласился Грэлэм. — Пожалуй, среди царственных пар они — единственная любящая. В Святой Земле Элинор спасла жизнь Эдуарду, когда на него набросился убийца с отравленным кинжалом.
— Она убила человека? — глаза Кассии широко раскрылись.
— Нет, его убил сам Эдуард и тут же упал почти замертво. Элинор высосала яд из его раны. Я при этом не присутствовал, но Джервэл и Чандра там были. Все врачи были в ярости оттого, что королева вмешалась.
С минуту Кассия играла со своим кубком, потом спросила:
— Ты знал леди Чандру до того, как она вышла замуж за сэра Джервэла?
Грэлэм смотрел на ее профиль.
— Знал, — ответил он кратко.
— Это она ранила тебя в плечо?
— Да. Метнула в меня кинжал с большого расстояния. Будь она чуть ближе ко мне, и я был бы мертв.
— Как… — начала было Кассия, но тут внимание Грэлэма снова привлек сэр Джон. В ее мозгу роились вопросы, однако поговорить с Грэлэмом не было никакой возможности. Приходилось ждать, пока они окажутся в своей комнате.
К восторгу Кассии, Маргарет позаботилась подать в их спальню подогретое вино с пряностями.
— Нам уделяют столько внимания, — сказала Кассия, — что я и сама чувствую себя особой королевской крови.
Она бережно сняла ожерелье. Грэлэм потянулся, потирая шею.
— Церемония прошла хорошо, — сказал он. — Я рад, что Эдуард дома. Завтра мы снова будем в Белой башне. Я встречусь с королем и другими дворянами, а тебе надо получше познакомиться с дамами.
С минуту де Моретон молчал. Он видел леди Джоанну, но постарался избежать встречи с ней. Возможно, с его стороны было глупо опасаться, что она обидит Кассию.
— Грэлэм, ты расскажешь мне о леди Чандре?
Пожав плечами, рыцарь сел на стул с высокой спинкой.
— Тут нечего особенно рассказывать, но если ты хочешь… Я собирался на ней жениться, но ее отец барон-марчер… — На мгновение он умолк, видя, что она не понимает его. — Барон-марчер — продолжил он, — один из дворян, чьи владения и крепости защищают границы Англии от Уэльса. Итак, лорд Ричард, ее отец, отказал мне. Хитростью я сумел завладеть и леди Чандрой, и их замком Кройлендом. Она не хотела выходить за меня, но я удерживал в заложниках ее младшего брата и только после прибытия сэра Джервэла был вынужден отступить. И еще легко отделался одной только раной в плечо.
Кассия смотрела на него во все глаза:
— Но ведь вы все друзья!
— Стали друзьями. В Святой Земле много всякого случилось… что нас примирило. И, насколько я понимаю, именно там леди Чандра решила стать женщиной и ответила на любовь своего мужа.
Кассия теребила застежки своего платья и, наконец решившись, спросила:
— Ты любил ее?
Грэлэм помешал угли в камине:
— Это было так давно. Нет, пожалуй, я ее не любил, а только желал. Она не похожа ни на одну из известных мне женщин. У нее представления о чести и верности, как у мужчины. — Де Моретон с трудом оторвал взгляд от тлеющих углей. — Она не умеет лгать, это большая редкость в женщине.
Кассия перевела дух — такую боль причинили ей его слова. Она медленно отошла в дальний угол комнаты и принялась раздеваться. Он смотрел на нее из-под опущенных век и внезапно ощутил, как его кольнуло чувство вины. Он рассказал ей правду о Чандре, но далеко не всю. До того как леди Чандра полюбила Джервэла, она была самой несгибаемой из всех известных ему женщин, самой безжалостной среди воинов общего пола. Ей чужды были понятия о снисхождении, о любой возможности уступки. Как подозревал де Моретон, вероятно, Джервэл и теперь вел постоянные баталии со своей прекрасной женой из-за первенства и власти в семье.
Отпивая мелкими глотками подогретое вино, Грэлэм ожидал, когда Кассия ляжет в постель. Странно, размышлял он, но при виде Чандры он не ощутил ни малейшего желания. Он в самом деле испытывал к ней и к ее мужу только дружеские чувства.
Перед его глазами мелькнула полоска нежной белой кожи, но Кассия тут же закрыла ее одеялом. Грэлэм поерзал на стуле, сердясь на самого себя за непрошеное желание, которое вызывала в нем собственная жена. Он размышлял о той сильной и бурной страсти, которую она пробудила в нем накануне и которой он не поддался.
