Сначала конунги держали совет между собой. Первым начал говорить конунг из Раумарики. Он рассказал о походе Олава и о тех бедах, которые тот причинял, убивая и калеча людей. Некоторых он изгонял из страны, а у тех, кто хоть в чем-нибудь ему перечил, он отнимал всё добро. К тому же он разъезжал по стране с гораздо большим числом вооруженных людей, чем то, которое ему было положено по закону. Он сказал, что бежал из Раумарики ото всех этих бед, и многие другие могущественные люди в Раумарики бежали из своих отчин.
– Но хотя сейчас тяжелее всего приходится нам, – продолжал он, – скоро вам придется испытать то же самое, поэтому будет лучше, если мы вместе обсудим, как нам быть дальше.
Когда он кончил говорить, конунги попросили Хрёрека ответить на эти слова. Тот сказал:
– Случилось то, чего я опасался, когда мы собрались в Хадаланде и вы все добивались того, чтобы Олав стал нашим правителем. Я предупреждал вас, что, когда он станет единовластным правителем страны, он не даст нам спуску. А теперь нам остается одно из двух: либо поехать всем к нему и предоставить ему самому решать, как быть с нами, и я думаю, что нам лучше всего так и сделать, либо выступить против него, пока он не продвинулся еще дальше по нашей земле. Хотя у него три или четыре сотни человек, но и у нас будет не меньше, если мы выступим все вместе. Правда, войско, во главе которого стоит несколько равных, чаще терпит поражение, чем войско, у которого один предводитель. Поэтому я советую вам не рисковать и не испытывать судьбу, выступая против Олава сына Харальда.
Потом каждый конунг сказал, что он думает. Одни согласились с Хрёреком, другие возражали ему. Они так и не могли договориться, так как в каждом из предложений находились недостатки. Тут встал Гудрёд, конунг из Долин, и сказал:
– Мне странно, что вы так долго не можете решить, что предпринять. Очень уж вы боитесь Олава. Нас здесь пятеро конунгов, и любой из нас не менее родовит, чем Олав. Мы помогли ему в борьбе со Свейном ярлом, и с нашей помощью он завладел этой страной. Но если теперь он хочет отнять у нас те небольшие владения, которые у нас были до сих пор, притеснять и унижать нас, то скажу за себя, что я не намерен становиться рабом конунга и никого из вас не буду считать мужем, если вы побоитесь убить Олава, когда он окажется тут в Хейдмёрке в наших руках. Скажу вам, что не бывать нам свободными, пока жив Олав.
Так он их подстрекал, и все с ним согласились. Тут Хререк сказал:
– Я думаю, что раз мы так решили, нам нужно возможно лучше скрепить наш союз, чтобы никто не нарушил верность друг другу. Вы хотите напасть на Олава в условленном месте, когда он приедет сюда в Хейдмёрк, но у вас ничего не выйдет, если одни будут в это время на севере в Долинах, а другие – в Хейдмёрке. Если мы тверды в своем решении, то нам надо держаться вместе и днем и ночью до тех пор, пока мы не совершим того, что задумали.
Конунги согласились, и все вместе отправились в путь. Они велели приготовить все к пиру в Хрингисакре, и пировали, сидя все вместе за одним столом. Конунги послали на разведку своих людей в Раумарики, и когда одни разведчики возвращались, им на смену посылали других, так что конунги и днем и ночью знали, куда направился Олав и какое у него войско.
Олав конунг ездил по пирам по Раумарики, как об этом уже рассказывалось. Но так как у Олава было очень много народу, еды и питья на пирах не хватало, и Олав велел бондам готовить побольше запасов в тех местах, где ему нужно было остановиться. Все же в некоторых местах он оставался меньше, чем рассчитывал, и добрался до озера быстрее, чем предполагал.
Когда конунги решили действовать сообща, они вызвали к себе лендрманнов и могущественных бондов из всех тех фюльков. Когда те приехали, конунги собрали сходку и объявили о своем решении. Они назначили день, когда всё должно было произойти, и договорились, что у каждого конунга должно тогда быть по три сотни человек. Потом они отослали лендрманнов назад, чтобы те собрали войско и после этого встретились с конунгами в условленном месте. Большинству замыслы конунгов пришлись по душе, но все же оправдалась поговорка, что у всякого есть друг среди недругов.
LXXV
На сходке был и Кетиль из Хрингунеса. Вернувшись вечером домой, он поужинал и собрался в дорогу, взяв с собой своих людей. Кетиль спустился к озеру, где стоял корабль, подаренный ему Олавом конунгом, и велел спустить его на воду. Все корабельные снасти лежали в сарае. Они взяли их оттуда, сели на весла и поплыли по озеру. С Кетилем было сорок человек, и все были хорошо вооружены.
Рано утром они приплыли к другому концу озера. Кетиль отправился оттуда в путь, взяв с собой двадцать человек, а остальных оставил стеречь корабль.
В то время Олав конунг был в Эйде на севере Раумарики. Кетиль приехал туда, когда конунг только что вернулся с заутрени. Конунг хорошо его принял. Кетиль сказал, что ему как можно скорее нужно поговорить с конунгом с глазу на глаз. Они остаются наедине, и Кетиль рассказывает Олаву о том, что замыслили конунги, и всё, что он знает об их заговоре. Когда конунг узнает об этом заговоре, он созывает своих людей, посылает одних по всей округе, чтобы те достали лошадей, других к озеру, чтобы они добыли как можно больше кораблей и пригнали их к нему. Сам он пошел в церковь и велел отслужить мессу, а после этого пошел к столу. После еды он быстро собрался и отправился к озеру. Там его уже ждали корабли. Он сел на корабль Кетиля и взял с собой столько людей, сколько могло на нем уместиться. Остальные сели на другие корабли, которые там были. Они отплыли поздно вечером. Ветра не было, и они пошли на веслах вдоль озера. У конунга тогда было около четырех сотен человек. Олав доплыл до Хрингисакра еще затемно, и стража заметила их только, когда они уже подошли к усадьбе. Кетиль и его люди точно знали, в каких покоях спят конунги. Олав конунг велел окружить эти покои и следить за тем, чтобы никто оттуда не смог выбраться. Они так и сделали и стали ждать рассвета. У конунгов не было никакой охраны, и их всех схватили и привели к Олаву конунгу.
Хрёрек конунг был человеком очень умным и решительным, и Олав конунг считал, что на него нельзя будет положиться, даже если он заключит с ним мир. Поэтому он приказал выколоть Хрёреку оба глаза и оставил его при себе. Гудрёду конунгу из Долин он велел отрезать язык. С Хринга и еще двух конунгов он взял клятву, что они уедут из Норвегии и никогда не вернутся назад. Лендрманнов и бондов, которые участвовали в заговоре, он либо изгнал из страны, либо велел изувечить, а некоторых он пощадил. Об этом говорит Оттар Черный:
