Утром Келли выкупалась в ручье, расчесала волосы и, еще влажные, заплела в толстую косу, перекинув ее на обнаженную спину.
Она позавтракала остатками мяса гадюки с грибами, не разогревая их, и, когда стало достаточно светло, снова двинулась в путь.
Хотя в рюкзаке у нее был компас, Келли определяла направление в основном по пластинкам грибов и гнездам серовейских муравьев – те всегда располагаются на южной стороне стволов, – а также по течению ручьев, которые пересекала в пути.
В середине дня она увидела тропу, которую искала, и пошла по ней на юг.
Через час она узнала ориентир – природный мост, массивный ствол древнего дерева, упавшего через ручей.
Сепо однажды сказал ей: этот мост здесь с начала времен, что означало – с тех пор, как он себя помнит.
В сознании пигмеев нет конкретного представления о времени и числах. Они считают так: один, два, три, много. В лесу, где нет смены времен года, не меняется ни температура, ни порядок выпадения дождей, пигмеи сообразуют ход своей жизни с фазами луны и каждое полнолуние переселяются со стоянки на стоянку. Они никогда не остаются на одном месте так долго, чтобы истощить запасы дичи или плодов, замутить ручьи и загрязнить отходами землю.
Древесный мост отполирован поколениями крошечных ног. Келли внимательно осмотрела его в поисках свежих следов. Разочарованная, она пошла на ближайшую стоянку в надежде найти пигмеев. Здесь никого не было, но, судя по следам, здесь был их последний лагерь, и переселились они, по-видимому, две недели назад, в прошлое полнолуние.
Было три или четыре других места, где они сейчас могли находиться, самое далекое – в ста милях, близ центра того района, который племя Сепо считало своим.
Однако определить, в какую именно сторону они пошли, оказалось невозможно. Курс определяют в самый последний момент, после долгого и оживленного обсуждения, в котором все принимают участие, как вообще принимают все племенные решения. Келли улыбнулась при мысли о том, как, должно быть, решился спор. Она слишком часто это видела.
Одна из женщин, не обязательно старейшая и самая уважаемая, устав от глупости и упрямства мужчин, прежде всего собственного мужа, неожиданно брала свой мешок, приспосабливала ремень на лбу, наклонившись вперед, чтобы уравновесить тяжесть, и уходила по тропе. Остальные – многие еще продолжали ворчать и переругиваться – шли за ней.
В общине бамбути нет ни вождя, ни старейшин. Все мужчины и женщины независимо от возраста обладают равными правами и влиянием. Лишь в немногих делах, например, где расставлять охотничьи ловушки, младшие члены общины, вероятно, прислушаются к совету одного из самых старых и опытных охотников, но и то после долгого обсуждения и спасающего честь спора.
Келли осмотрела покинутую стоянку и развеселилась, глядя на то, что оставило племя. Деревянный пест и ступка для размельчения маниоки, отличная стальная мотыга, транзисторный радиоприемник без внутренностей и еще несколько предметов, очевидно, украденных в придорожных деревнях. Келли знала, что из всех народов на свете меньше всего ценят материальные приобретения бамбути. Собственность для них ничего не значит, и после кражи, когда возбуждение спадает, они теряют всякий интерес к украденному. Слишком тяжело нести, объясняли они Келли, когда она спрашивала. Если понадобится, мы всегда можем снова взять у вазунгу. Глаза их блестели при этой мысли, они смеялись и хлопали друг друга по спинам.
Единственное имущество, которое они достаточно ценили, чтобы брать с собой и передавать детям, – это охотничьи сети, сплетенные из коры. У каждой семьи есть такая сеть сто футов длиной, и все их соединяют, создавая длинную общую.
Добычу делят – всегда после долгих, яростных обсуждений – по проверенной временем схеме между всеми участниками охоты.
Живя изобилием леса, они не испытывают потребности в накоплении богатства. Одежду из древесной коры можно обновить через несколько часов работы. Для этого бамбути срезают кору и деревянными молотками сбивают с нее древесную смолу. Их оружие может быть истрачено и легко возобновляется. Копья и луки вырезают из твердой древесины, тетивой служит тугая кора. Стрелы и копья даже не имеют металлических наконечников, их острия только закаляют в огне. Крыши хижин они делают из широких листьев монгонго, а небольшой костер дает по ночам тепло и уют.
Лесной бог в изобилии дает им пищу, так зачем им другое имущество? Келли не знала других людей, которые были бы полностью удовлетворены своей жизнью, и этим во многом объяснялась привлекательность этого племени.
Келли с нетерпением ждала встречи с ними и расстроилась оттого, что встреча откладывалась. Сидя на бревне на покинутой стоянке, которую быстро поглощали джунгли, она обдумывала свои дальнейшие действия. Не стоило стараться угадать, в каком направлении они ушли, и глупо было идти вдогонку. Их следы давно уничтожены дождями и лесными животными, а Келли хорошо знает лишь небольшой участок леса.
Здесь двадцать тысяч неведомых квадратных миль, на которых она может затеряться навсегда.
Она должна отказаться от поисков и идти к своему лагерю в Гондоле, в месте счастливого слона. Со временем бамбути найдут ее там. Нужно набраться терпения.
Келли еще немного посидела, слушая звуки леса. Вначале могло показаться, что лес безмолвен и пуст. Только когда ухо привыкает слушать тишину, начинаешь понимать, что лес всегда заполнен звуками жизни. Вечный фон этой музыки создает оркестр насекомых: гул и фоновый звук, как легкое прикосновение к струнам скрипки, щелканье и стук крошечных кастаньет, вой и визг духовых инструментов.
На верхних ярусах кричат и поют птицы, обезьяны перелетают с ветки на ветку, а внизу, по листве лесной подстилки, бегают и таинственно шуршат карликовые антилопы.
Теперь, внимательно прислушавшись, Келли подумала, что слышит очень далекий и ясный свист в кронах деревьев: старый Сепо торжественно клялся, будто так хамелеон с хохолком объявляет, что соты переполнились и начинается время меда.
Келли улыбнулась и встала. Биолог, она знала, что хамелеон не может свистеть. И тем не менее… Она опять улыбнулась, поправляя рюкзак и ступая на полутемную тропу, ведущую к Гондоле. Вдоль тропы все чаще попадались знакомые ориентиры: древесный ствол необычной формы, перекресток троп, песчаный берег у брода через ручей, насечка на стволах, которую она сама когда-то вырезала своим мачете. Она все ближе к дому.
На повороте тропы Келли вдруг увидела груду навоза высотой ей по колено. От кучи шел пар. Она поискала взглядом слона, оставившего эту кучу, но тот уже серой тенью исчез среди деревьев. Келли подумала, не Одноухий ли это Старик, слон с огромными бивнями, который часто бродил в лесу возле Гондолы.
