известной "Ведьмой Ока" Марджери Журдемейн, которая аналогичным образом напророчила ему быть убитым возле замка[580].
По мере того как весть о гибели Сомерсета распространялась в королевских войсках, бой постепенно затих, хотя и не раньше, чем Уорик приказал своим лучникам обстрелять королевскую охрану, ранив при этом Бекингема и оставив короля "раненным выстрелом из лука в шею"[581]. Эта бешеная атака длилась едва ли полчаса, к концу которого Генри Перси, 2-й граф Нортумберленд, и Томас, лорд Клиффорд, лежали мертвыми рядом с Сомерсетом. Сын Бофорта, молодой Генри, выжил, хотя и был "сильно ранен" и "уложен в телегу"[582]. Это была оглушительная победа йоркистов, которые выполнили свои угрозы уничтожить своих главных врагов одним махом.
Эдмунд Бофорт провел всю свою взрослую жизнь на переднем крае либо войны, либо политики, а зачастую участвуя и в том и в другом одновременно. Он был достаточно успешным полководцем во Франции, способным процветать там, где два его брата погибли, а третий попал в опалу. Его усилия по отражению бургундских атак на Кале в середине 1430-х годов были широко известны, как и взятие Арфлёра в октябре 1440 года. Неудачная оборона Руана и Кана в 1449 и 1450 годах вызвала обвинения в трусости и некомпетентности со стороны более поздних историков, однако смелые военные предприятия Сомерсета и его готовность возглавлять рейды на вражескую территорию, кажется, не соответствуют такой характеристике.
Сдача Эдмундом нормандских городов была скорее прагматичной, чем бесчестной; его брат Джон был финансово истощен двумя десятилетиями французского плена, а скудное наследство едва позволяло содержать растущую семью, поэтому его быстрая капитуляция была вызвана скорее чувством самосохранения, чем врожденной слабостью. Кроме того, он не побоялся заполнить собой политический вакуум оставшийся после жестокого убийства Саффолка в 1450 году. Сомерсет наверняка знал, что неизбежно станет мишенью для лишенного земель дворянства и непокорных парламентариев, но тем не менее упорствовал, став констеблем Англии и капитаном Кале и фактически возглавив правительство. Такое решительное упрямство, характерное когда-то для его дяди, кардинала Бофорта, в конечном итоге привело его к гибели. Роковая ошибка Сомерсета заключалась в том, что другие, обоснованно или нет, считали, что он "относится к королю и его королевству так, как ему хочется"[583]. Королевские фавориты, обладавшие значительной властью в средневековой Англии, не часто заканчивали лучше.
Если намерение Йорка состояло в том, чтобы убить Сомерсета, то в то майское утро 1455 года он достиг своей цели при самых кровавых обстоятельствах. После гибели Эдмунда Бофорта для него не было препятствий к возвращению к власти. Йорк долго и безуспешно пытался уничтожить своего соперника политическими методами и в конце концов, для достижения своей цели прибег к насилию, зная, что, какими бы ни были последствия, дело будет сделано. Это был возмутительный, вызывающий раскол в обществе и бесспорно предательский поступок, независимо от того, как позже дом Йорков пытался его оправдать. Йорк сознательно решил пренебречь приказом короля и взять закон в свои руки, хотя действовал не один. Солсбери и Уорик также пребывали в триумфальном настроении, ведь если среди погибших окажется и патриарх рода Перси, их господство на севере страны отныне будет неоспоримым. На следующее после битвы утро ликующая троица отправилась в Лондон с королем Генрихом в обозе. Создавшееся положение было ясным: Генрих остается королем, но именно они теперь управляют королевством и диктуют политику. Недолговечное правление Бофорта закончилось.
Хотя Йорк и его соратники Невиллы должны нести полную ответственность за то, как развивались события в Сент-Олбанс, их действия отчасти были результатом того, что слабый король более десяти лет позволял править за себя сменяющим друг друга советниками в ущерб другим, возможно, более достойным личностям. К весне 1455 года Генрих VI был уже не ребенком и даже не неопытным монархом-подростком, а тридцатитрехлетним мужчиной, который был королем почти всю свою жизнь. В том же возрасте его отец завоевал Нормандию, а дед узурпировал трон. Если Генрих V и Генрих IV были мужественными, полководцами, над которыми никто не властвовал, то их сын и внук был, мягко говоря, слабым потомком.
Возможно, Генрих VI, и был добрым, порядочным и набожным человеком, но он точно не был авторитетным правителем, который был необходим в период серьезных потрясений. Он не проявил никакой инициативы в продолжении войны во Франции, озлобил нескольких знатных дворян, вмешавшись в устоявшийся порядок старшинства, и, что особенно важно, не проявил никакой политической дальновидности, когда столкнулся с несколькими личными конфликтами между своими самыми высокопоставленными магнатами. Более сильный король пресек бы надменное поведение Йорка, а также проследил бы за тем, чтобы такие советники, как Саффолк и Сомерсет, не преступали границы дозволенного. И друзья, и враги пользовались покладистым и щедрым характером короля, и их выгода обернулась огромной бедой для всей Англии. Битва при Сент-Олбанс была лишь первой из череды сражений, которые происходили на территории Англии в течение следующих тридцати лет, и всего этого можно было легко избежать, если бы Генрих просто проявил большую личную ответственность за судьбу своего королевства.
Эдмунд Бофорт был последним остававшимся в живым потомком своего отца Джона Бофорта. Из его братьев Генри погиб при осаде Руана в 1418 году, Томас скончался в 1431 году, а Джон — в 1444 году. Две его сестры, Джоанна, королева Шотландии, и Маргарита, графиня Девон, умерли в 1445 и 1449 годах соответственно, хотя кровь Бофортов сохранилась в их потомстве от Стюартов и Куртене.
Тело Эдмунда забрал Джон Уэтэмстед, старый аббат Сент-Олбанс, и герцога быстро похоронили в Часовне Леди (Богоматери), по иронии судьбы, недалеко от часовни великого противника Бофортов, Хамфри Глостера. Для человека, который некоторое время фактически правил Англией, не было изготовлено ни гробницы, ни надгробного изваяния, ни мемориальной доски, хотя всего два года спустя король приказал трем лидерам йоркистов выделять аббатству 45 фунтов стерлингов в год на вечное проведение месс за души тех, кого они так безжалостно убили[584].
Для следующего поколения Бофортов, представленного многочисленными отпрысками Эдмунда и наследницей Джона леди Маргаритой, будущее было неопределенным, поскольку королем управлял непримиримый враг их семьи, а поддержку ему оказывали два графа из рода Невиллов, в венах которых, по иронии судьбы, текла кровь Бофортов. Единственным возможным вариантом для них было перегруппироваться, перестроиться и попытаться потихоньку восстановить прежнее положение своей семьи. Возможно, со временем сыновья Эдмунда даже смогут отомстить дому Йорков за то, как их отца убили под вывеской гостиницы с изображением замка. Этого нельзя было забыть и простить.
22.
Чума междоусобицы
1456–1460 гг.
События в Сент-Олбанс совершенно опустошили род Бофортов. Их лидер, человек, на которого они рассчитывали как на руководителя и защитника, был убит на улице города, а его девятнадцатилетний наследник Генри Бофорт, новый герцог, был тяжело ранен. Характер ранений
