— Хейуорд,— сказала она, смотря ему в глаза с трогательным выражением невинности и доверия,— не требуйте от меня ответа, пока я не встречусь с отцом и не получу его благословения.
«Сказать больше я был не вправе, а меньше не мог»,— собирался уже ответить молодой человек, но его остановил легкий удар по плечу. Он вскочил на ноги, повернулся к непрошеному гостю, и взгляд его упал на темную фигуру и злобное лицо Магуа. Низкий гортанный смех дикаря показался Дункану в эту минуту адским хохотом сатаны. Поддайся майор внезапному порыву охватившего его гнева, он бы бросился на гурона и решил свою участь в смертельном поединке. Но без оружия, не зная, на какую подмогу может рассчитывать коварный противник, и вдобавок обязанный спасти девушку, ставшую с этой минуты ему еще дороже, чем раньше, молодой человек сразу же отказался от своего отчаянного намерения.
— Что вам нужно? — спросила Алиса, кротко сложив руки на груди и пытаясь скрыть мучительный страх за Хейуорда холодной сдержанностью, с какой она обычно встречала своего похитителя.
Торжествующий индеец вновь принял угрюмый вид, хотя благоразумно отступил на шаг под грозным, сверкающим взглядом майора. Секунду он пристально смотрел на пленников, затем отошел в сторону и заложил бревном дверь, но не ту, через которую появился Дункан, а другую. Молодой человек понял теперь, каким образом его захватили врасплох; он счел себя безвозвратно погибшим и, прижав к груди Алису, почти без сожалений приготовился встретить неизбежную участь,— он ведь был вместе с любимой. Но Магуа отнюдь не собирался немедленно прибегнуть к насилию. Первым делом он принял меры для того, чтобы не дать новому пленнику ускользнуть, и даже не удостоил еще одним взглядом неподвижные фигуры, стоявшие посреди пещеры, пока окончательно не лишил их малейшей надежды на бегство через потайной выход, которым воспользовался сам. Хейуорд, не выпуская из объятий хрупкий стан Алисы, следил за каждым движением краснокожего и старался сохранить твердость, не желая просить пощады: для этого он был слишком горд и, кроме того, понимал, сколь бесполезно обращаться с подобной просьбой к врагу, чьи замыслы он столько раз расстраивал. Закончив работу, Магуа вернулся к пленникам и по-английски сказал:
— Бледнолицые ловят в западни мудрых бобров, зато краснокожие умеют ловить ингизов.
— Делай свое гнусное дело, гурон! — воскликнул в бешенстве Хейуорд, забыв, что на ставке не только его жизнь.— Я презираю и тебя, и твою месть!
— Повторит ли бледнолицый эти слова у столба? — спросил Магуа и усмехнулся, давая понять, как мало он верит в решимость противника.
— Я сказал это здесь и повторю перед всем твоим племенем! — отрезал неустрашимый Хейуорд.
— Хитрая Лисица — великий вождь! — отозвался индеец.— Сейчас он позовет своих молодых воинов — пусть они посмотрят, как бледнолицый будет смеяться под пыткой.
С этими словами он повернулся и хотел уже покинуть пещеру тем путем, каким пришел Хейуорд, как вдруг чей-то грозный рев донесся до его слуха и вынудил дикаря остановиться. В дверях появился медведь и мирно уселся на пороге, по привычке раскачиваясь из стороны в сторону. Магуа, как до него отец больной женщины, внимательно посмотрел на зверя, словно силясь понять, что тот собой представляет. Хитрый индеец стоял выше предрассудков своего племени и, узнав хорошо ему знакомую одежду колдуна, с холодным презрением двинулся мимо него. Но еще более громкий и грозный рев опять заставил его остановиться. Затем, решив, видимо, что с него довольно шуток, Магуа внезапно и уверенно шагнул вперед. Тогда мнимый зверь, который тем временем подошел поближе, отступил, снова загородил проход и, встав на задние лапы, замолотил передними по воздуху, как это часто делают настоящие медведи.
— Глупец! — прикрикнул Магуа по-гуронски.— Иди забавляться с женщинами и детьми, а мужчин предоставь их мудрости.
Он вновь попытался пройти мимо предполагаемого колдуна, не сочтя даже нужным пригрозить ему острым ножом, висевшим у него на поясе. Вдруг зверь вытянул руки, вернее, лапы, и сгреб гурона в объятия, а они не уступали по силе хваленой медвежьей хватке. Хейуорд, который, затаив дыхание, наблюдал за действиями Соколиного Глаза, оставил Алису и схватил ремень из оленьей кожи, стягивавший какой-то тюк; когда же молодой человек увидел, что железные объятия разведчика приковали руки Магуа к телу, он ринулся на помощь и связал индейца, несколько раз обмотав его ремнем и проделав все это быстрее, чем мы сумели описать. Когда могучий гурон был крепко-накрепко скручен, разведчик разжал руки, и Дункан опрокинул беспомощного врага на спину.
Во время этой необычной и нежданной схватки Магуа не проронил ни слова, хотя отчаянно боролся до тех пор, пока не понял, что угодил в руки человеку, чьи нервы и мышцы несравненно крепче его собственных. Даже тогда, когда Соколиный Глаз, решив объяснить все противнику, без ненужных слов сдвинул набок косматую голову зверя и выставил напоказ свое честное суровое лицо, гурон настолько сохранил свое стоическое самообладание, что у него вырвалось лишь обычное индейское «ха!».
— Ага, вспомнил-таки, что у тебя есть язык! — невозмутимо усмехнулся победитель.— А теперь, чтобы ты на нашу погибель не воспользовался им, мне придется заткнуть тебе глотку.
Поскольку времени терять было нельзя, Соколиный Глаз немедленно принял вышепомянутую необходимую меру предосторожности, надежно заткнув индейцу рот, и теперь мог с полным основанием считать, что враг его выбыл из строя.
— Как пробрался сюда этот мошенник? — полюбопытствовал неутомимый разведчик, покончив с делом.— После того как вы ушли, ни одна живая душа не проскользнула мимо меня.
В ответ Дункан указал на дверь, через которую пришел Магуа и которая сейчас представляла собой почти непреодолимое препятствие для бегства.
— Ну, так выводите девушку,— продолжал его друг.— Мы выберемся в лес через другой вход.
— Невозможно! — возразил Дункан.— Она без чувств — страх окончательно сломил ее... Алиса! Дорогая, любимая моя Алиса, вставайте! Мы должны бежать!.. Бесполезно! Она слышит меня, но не в силах пошевелиться. Ступайте, мой достойный и благородный друг! Спасайтесь и предоставьте меня судьбе!
— Каждый след приходит к концу, каждая беда служит уроком! — отозвался разведчик.— Вот, закутайте ее в это индейское покрывало. Да, да, с головой,— девушка ведь такая маленькая. Ножки тоже скройте, иначе они выдадут ее — в здешней глуши вторых таких не найдешь. Заворачивайте ее всю-всю. А теперь берите на руки и следуйте за мной. Остальное уже мое дело.
