резко остановился, вбирая возмущения Фреи через их первый за ночь поцелуй. Отстранившись от неё вовсе и наблюдая, как она зазывает его телом, как надувает губки, Вайс лишь улыбался, обхватив свой член и водя по нему ладонью, дразня её не меньше. Ведь такими же размашистыми рывками он мог входить в неё; вдалбливаться до самого конца.
А стоило Фреи успокоиться, как он вновь подходил к ней и входил так, как делал это в руку — резко, сильно, как зверь. Страсть постепенно завладевала и им. Убирая волосы с лица Фреи и обхватывая её лицо, он впился в её губы с неистовым голодом.
— А теперь скажи мне «да», хитрая лиса. Ты выйдешь за меня замуж? — Мерзавец будто для этого вопроса всё это утроил. Словив тот самый миг, когда Фрея не будет думать ни о чем, кроме секса, когда думать больше ни о чем не могла, когда телом владели лишь дикие инстинкты, и на всё было плевать, лишь бы получить желаемое, Вайс задал этот вопрос. — Скажи. Или так будет все ночи до тех пор, пока я не услышу это. Ты не будешь спать ночью — я буду трахать тебя до беспамятства, но не завершая начатое. Ты не будешь спать днём — даже тогда я буду приходить к тебе в комнату и изматывать тебя. Скажи то, что я хочу услышать, Лиса. Ты станешь моей женой? — И за всё это время, во время каждого слова Вайс сменил темп и входил в неё мучительно долго. Ему и самому казалось, что этого времени ему хватало, чтобы за один ход пересчитать каждую мышцу внутри Фреи. Он верил — она сейчас ни о чем не думала, кроме этой муки. И готова была душу продать, лишь бы это кончилось.
— Подлец… Как же я тебя ненавижу! Кто ещё из нас хитрый? — Фрее было тяжело собирать слова в предложения. Он был прав, она и думать не могла ни о чем, кроме как о скорейшем получении желаемого. Любые ее попытки завладеть ситуацией он пресекал на корню и мучил, добиваясь от нее только одного ответа. — Да, рыжий Лис, гори ты в аду! И ты каждую ночь будешь меня трахать до беспамятства и завершать начатое, или я придушу тебя подушкой при первой же возможности.
— Это уже будет зависеть от твоего поведения, — посмеялся ей в губы Вайс.
Но вместо того, чтобы исполнить её желание, Вайс вышел из Фреи вовсе. Раздались три звонких хлопка, и Фрея была свободна, но следопыт не позволил ей опомниться. Он повалил её на пол, на живот, навалился сверху и резко вошел в неё. Теперь уже настала очередь выполнить его часть сделки — сорвавшись на бешеный ритм, Вайс довёл себя и свою партнершу до оргазма. Для него самого он казался намного ярче, чем в прошлый раз. Он изливался в Фрею через толчки, даже не думая замедляться. А смотреть сверху на то, как она сама выгибает спинку, стонет, почти кричит, как ему казалось, что вот-вот его орган вновь наполнится кровью, чтобы довести Фрею еще раз. Потом еще и еще…
— Плохая девочка, — прошептал он ей на ухо и больно укусил за мочку, больше не думая о чувствах Фреи — понимал, сейчас ей к черту были нужны все нежности. Она хотела вновь изодрать его, искусать, избить — потому он и принял такую позу, не позволяя выплеснуть злость и неудовлетворение даже через это. И на всякий случай он продолжал её придавливать и дальше.
Ей казалось мало одного оргазма после стольких мучений. Процарапав каменный пол, пока волна удовольствия никак не хотела прекращаться, Фрея схватила волосы Вайса на затылке. Хотела снова его расцарапать всего, свершить свою маленькую месть, но даже этого он ей не позволил. Пусть тогда продолжает, пока она не потеряет голос от стонов, пока не потеряет сознание, утопая в новой волне удовольствия.
— Не останавливайся, — попросила она охрипшим голосом, притягивая его к себе. Она поймала его губы и жадно впилась в них, выгнула спину и оттопырила попу, предоставляя ему удобное положение. — Мне мало… Дай мне ещё, Вайс, мне мало тебя.
— Я буду твоим всю ночь, — прошептал она ей в губы, проникая руками между полом и ей. Обхватив груди и целуя её, Вайс в скором времени возбудился вновь и продолжил свои взрослые игры.
========== 20. Что есть истинное добро? ==========
Впервые Фрею видели в закрытой одежде: камзол с высоким воротником и длинными рукавами, доходившими практически до пальцев, брюки, не стесняющие движений, и высокие сапоги полностью скрывали соблазнительное тело шпионки. Лестат бросал на нее любопытные взгляды, стараясь понять причину такой перемены. Да и не он один — все в замке Тени были удивлены таким преображением.
— Это такой протест? Не довольна моим решением? — спросил ее Лестат, прежде чем начать собрание.
В ответ он получил только озлобленный взгляд, но Фрея промолчала. Она точно была не довольна, но Лестат подозревал, что дело не только в этом. Обычно она шумит, когда что-то ее не устраивает, а сейчас он чувствовал тихую ненависть от нее.
— Тогда приступим, — начал он собрание, обращаясь ко всем собравшимся. — Мы выяснили, что моя жена находится у Императора. Он хорошо ее где-то прячет. Мне надоело ждать и пытаться найти доказательства его причастности к этому. Мы нападем на замок Огня и выбьем всю информацию силой, а Императора сдадим королю уже по факту.
— Наверное, она просто поняла все прелести, когда её раздевают, — усмехнулся Вайс, но уже с серьёзным выражением лица повернулся к Лестату. — Каков план?
Зря он это сказал — Фрея вспыхнула, как факел, причем каким-то черным пламенем, будто вперемешку с тенью. Лестату пришлось схватить ее за руку, чтобы остановить, она вскрикнула от боли и погасла. Нахмурившись, он задрал ее рукав и успел заметить синяк вокруг запястья, прежде чем она вырвала руку и спрятала его. Лестат перевел хмурый взгляд на Вайса, но вопросов задавать не стал.
— Разделимся на две группы, — поделился он своим планом. — Одна, бо́льшая, пойдет в открытую на главные ворота для отвлечения внимания. Вторая во главе со мной проникнет в замок тайно через ходы, что показала Фрея. Наша задача будет заключаться в том, чтобы найти Амелию или захватить Императора, пока наши люди будут отвлекать на себя стражу и его генералов.
— Тогда я поведу главную группу. Император должен видеть «красную тряпку», чтобы по-настоящему ничего не заподозрить.
Вайс проследил за взглядом Лестата, но сам он ничего
