РОЖДЕСТВЕНСКАЯ ПЕСНЯ ШКОЛЯРОВ СВОЕМУ УЧИТЕЛЮ Муж, в науках преуспевший, безраздельно овладевший высшей мудростью веков, силой знания волшебной,— восприми сей гимн хвалебный от своих учеников! Средь жрецов науки славных нет тебе на свете равных, наш возлюбленный декан! Ты могуч и благороден, сердцем чист, душой свободен, гордой мыслью — великан! Всех искусней в красноречье, обрати свою к нам речь и наш рассудок просвети! Помоги благим советом цели нам достичь на этом нами избранном пути. Снова близится полночный час, как девой непорочной был господень сын рожден, смерть и муку победивший, в злобном мире утвердивший милосердия закон. Так пускай горит над всеми свет, зажженный в Вифлееме, под один скликая кров из мирского океана многомудрого декана и беспутных школяров! ПРОКЛЯТИЕ Шляпу стибрил у меня жулик и притвора. Всеблагие небеса, покарайте вора! Пусть мерзавца загрызет псов бродячих свора! Пусть злодей не избежит божья приговора! Да познает негодяй вкус кнута и плетки, чтобы грудь и спину жгло пламенем чесотки! Пусть он мается в жару, чахнет от чахотки. Да изжарит подлеца черт на сковородке! Пусть он бродит по земле смертника понурей, пусть расплата на него грянет снежной бурей! Пусть в ушах его гремит жуткий хохот фурий. Пусть его не защитит даже сам Меркурий! Пусть спалит господень гнев дом его пожаром, пусть его сразит судьба молнии ударом! Стань отныне для него каждый сон кошмаром, чтобы знал, что воровство не проходит даром! Сделай, господи, чтоб он полным истуканом на экзамене предстал пред самим деканом. Положи, господь, предел кражам окаянным и, пожалуйста, не верь клятвам покаянным! КОЛЕСО ФОРТУНЫ Слезы катятся из глаз, арфы плачут струны. Посвящаю сей рассказ колесу Фортуны. Испытал я на себе суть его вращенья, преисполнившись к судьбе чувством отвращенья. Мнил я: вверх меня несет! Ах, как я ошибся, ибо, сверзшися с высот, вдребезги расшибся и, взлетев под небеса, до вершин почета, с поворотом колеса плюхнулся в болото. Вот уже другого ввысь колесо возносит... Эй, приятель! Берегись! Не спасешься! Сбросит! С нами жизнь — увы и ах! поступает грубо. И повержена во прах гордая Гекуба. ВЗБЕСИВШИЙСЯ МИР Блуд и пьянство в христианство золотой привнес телец. Мир разврата без возврата в Тартар рухнет наконец. Наши души ночи глуше, наши хищные сердца осквернили, очернили всемогущего отца. Блудодейство, лиходейство, воровство, разбой и мор!.. Мир греховный! Суд верховный грозный вынес приговор. Тлена тленней лист осенний. Навзничь падают дубы. Не спасете бренной плоти от карающей судьбы. Все услады без пощады смерть сметет в урочный час. Так покайтесь! Попытайтесь, чтоб господь хоть душу спас,! Надо всеми в наше время меч возмездья занесен. Безутешен тот, кто грешен, тот, кто праведен,— спасен! Скажем людям: «О, пробудим совесть спящую свою! Коль пробудим, так пребудем не в геенне, а в раю!» АПОКАЛИПСИС ГОЛИАРДА Солнечным полднем, под липой тенистою, славил я песнями деву пречистую, вдруг — не пойму, наяву иль во сне,— сам Пифагор обратился ко мне. Скорбь омрачала лицо Пифагорово, скорбь излучал опечаленный взор его, и, преисполнясь тоски неземной, рек он таинственно: «Следуй за мной! Небом я послан тебе в провожатые!» И, нескрываемым страхом объятые, мы поспешили вступить на тропу, где повстречали большую толпу. Тут из толпы, о пощаде взывающей, выступил ангел, что солнце сияющий, и повелел мне глаза протереть, дабы великое чудо узреть. «Сам над собой человек надругается! Страшная гибель на мир надвигается! Стой и замри!.. Ты услышишь сейчас с горних высот обвиняющий глас!» Взвыл ураган, и, моля о спасении, я оказался средь землетрясения, а над дрожащими пиками гор некто уже оглашал приговор: «Знайте, земли недостойные жители! Нас погубили священнослужители! Днесь повторилось, что было вчера: продан Спаситель за горсть серебра! Пьянствуя, лакомясь сладкими блюдами, стали отцы пресвятые Иудами! Паства без пастыря бродит во тьме, ибо у пастыря блуд на уме! О, наглецы, на людей непохожие! Мир обезумел от скверны безбожия, и, надругаясь над святостью месс, в душах безбожных беснуется бес! Так преступленье вершится великое! Папство глумится над вышним владыкою! Лжепроповедников злые уста дважды и трижды распяли Христа! Что им господь? Что святая им троица? Лишь бы схитрить да получше устроиться, все христианство погрязло в грехах из-за того, что творится в верхах. Архиепископ в великую пятницу в грязном притоне ласкает развратницу! Стал ведь однажды Юпитер быком, мерзкою похотью в бездну влеком! Ах, из-за вас, из-за вас, проповедники, вздулись у многих бедняжек передники! Ради притворства сутаны надев, скольких же вы перепортили дев! Вы, кто вершит злодеянья позорные! Вам не помогут молитвы притворные! Господа хитростью не побороть! Страшною казнью казнит вас господь!» В то же мгновение ангел сияющий поднял с земли стебелек засыхающий и записал в моем бренном мозгу все, что сейчас вам поведать могу. Тут же неведомой силой чудесною был я взнесен в высоту поднебесную и, не встречая препятствий, проник в третьего неба заветный тайник. О, что узрел, что узнал я!.. Судейские наши дела разбирали злодейские! Нашему миру — о, голод! о, мор! — вынесли смертный они приговор. Не избежать никому наказания! Сам я едва не лишился сознания, но у меня эта жуткая весть вдруг пробудила желание есть. Ангелы божьи в плащах одинаковых дали отведать мне зернышек маковых, в Лету меня окунули потом и напоили каким-то питьем. Тут я на землю упал, чтоб впоследствии вам рассказать о грядущем к нам бедствии, и приготовил пространную речь, чтобы вас, грешники, предостеречь! Ждет нас несчастие невероятное!. Но говорю почему-то невнятно я; знать, пересекши рубеж бытия, крепкого слишком отведал питья!
