Читаем без скачивания Дневник черной смерти - Энн Бенсон

Однако их двое на одном коне; им не оторваться от него. Алехандро понимал, что, попытайся они сбежать, Шандос будет только счастлив бросить останки Бенуа и кинуться за ними в погоню. Тем не менее он выпрямился в седле; почувствовав в этом скрытый вызов, Кэт плотнее прижалась к нему.

— Она ничуть не меньше моя дочь, чем если бы благодаря мне появилась на свет. И уж определенно больше, чем дочь человека, семя которого случайно, по злой прихоти судьбы, дало ей жизнь. На этом острове многое угрожает ее безопасности. Объясните мне, почему я не должен увозить ее отсюда.

— Потому что, если вы попытаетесь это сделать, я вызову вас на поединок и одолею. И еще потому, что если вы отпустите леди, я буду защищать ее, а вам не причиню никакого вреда. Клянусь в этом всем, что свято! Я отпущу вас — король не станет винить меня, если я приеду без вас. Он хочет лишь вернуть себе дочь.

Алехандро подчеркнуто проигнорировал это предложение; он кивнул на Бенуа и спросил:

— Что это с вашим товарищем? По-моему, он чувствует себя не слишком хорошо.

Свободной рукой Шандос выхватил из колчана стрелу, которую вытащил из Бенуа, и бросил ее Алехандро. Тот среагировал мгновенно, поймал стрелу на лету, бегло осмотрел ее и швырнул обратно.

— Гусиные перья, — сказал Шандос. — Мне уже приходилось видеть такие стрелы.

Теперь в седле выпрямилась Кэт.

— Конечно, точно я не могу сказать, кто именно стрелял, — продолжал сэр Джон. — Вы так поспешно удирали, что, возможно, уронили ее, а какой-нибудь разбойник подобрал. — Он цинично улыбнулся. — Вот и нет графа.

— Скорее всего, именно так все и было, — сказал Алехандро. — Но поведайте, просто ради удовлетворения моего любопытства, как именно вы собираетесь защищать мою дочь?

Последовала долгая пауза. Потом прозвучал ответ:

— Я сам женюсь на ней.

Чего-чего, а такого ответа Алехандро никак не ожидал. Он думал, что на него посыплются обещания дружбы или, возможно, речь пойдет о каком-то соглашении с королем.

— Но… вы же старик! Шандос расхохотался.

— Почаще смотритесь в зеркало, сэр.

— Я ей отец, не муж.

Шандос начал рьяно развивать свою идею.

— Люди моего возраста нередко женятся на молодых. Когда муж имеет большой жизненный опыт, это совсем неплохо; по крайней мере, так говорят. Если леди будет со мной, это обеспечит ей безопасность и прочное положение в королевской семье. — Обращаясь к Алехандро, он не сводил взгляда с Кэт. — Обещаю относиться к ней с добротой, уважением и исполнять все ее желания.

— Но вы почти втрое старше ее! И вы солдат. Она же…

— Она что — женщина праведного поведения? Давайте говорить начистоту. Я знаю ее как женщину величайших достоинств и чести, но найдутся те, кто заявит — и не без оснований, — что она ведьма. Она предала свою семью, и она — если мои подозрения верны — убийца, хотя это останется между нами, здесь присутствующими. Ее можно обвинить во множестве неправедных и наказуемых деяний. Такой женщине потребуется любая защита, какую она сможет найти.

Алехандро молчал, потрясенный резкой обличительной речью сэра Джона. Тем не менее его предложение было гарантией того, что, по крайней мере, один из них переживет это столкновение.

Он повернулся к Кэт.

— Père, пожалуйста… — сказала она. — Я сама попытаюсь уладить эту проблему.

Она слезла с коня, подошла к сэру Джону и подняла на него взгляд.

— Ваши слова звучат сурово, сэр, но они соответствуют действительности, и отрицать это невозможно. Да, именно такой я стала. Молю вас о снисхождении; в других обстоятельствах моя жизнь, очевидно, протекала бы более обычным путем. Мне, возможно, не пришлось бы совершать преступления против короля, но вы лучше, чем кто-либо, знаете, что он сам принудил меня к этому. И тем не менее, зная обо всех тех ужасных поступках, которые я совершила, вы оказываете мне огромную честь, прося моей руки. И, сложись обстоятельства иначе, ваше предложение стало бы для меня предметом величайшей гордости, достойным самого серьезного рассмотрения, и никакого значения не имела бы наша разница в возрасте. — Она бросила взгляд на Алехандро. — Я уговорила бы отца ради меня принять ваше предложение.

Алехандро открыл рот, собираясь заговорить, но Кэт остановила его взмахом руки.

— Однако мне трудно представить себе ситуацию, в которой сестра перестанет терзать меня. Ее ненависть ко мне безжалостна и неодолима.

— Я имею влияние на короля, — ответил сэр Джон, — и вступлюсь за вас. К тому же Изабелла вскоре уедет с мужем во Францию. Ее злоба вызвана тем, что она завидует вашей доброте, вашей красоте, вашему уму… Это далеко не полный перечень качеств, восхищающих меня в вас теперь, когда вы стали взрослой женщиной.

Щеки Кэт вспыхнули, однако в выражении лица лишь прибавилось решимости.

— Спасибо за доброту, тем более что я ее не заслуживаю. Но я больше не та милая девочка, которую вы знали в прежние времена. Я много повидала во время своих путешествий и хорошо знаю, насколько жесток может быть мир. Вы хотите видеть меня в качестве культурной, образованной леди при Виндзорском дворце, но, увы, это недостижимо. Я всегда буду рваться оттуда; там нет ничего, что привлекало бы меня. И я не расстанусь снова с моим дорогим отцом, каким бы трудным ни оказался наш путь.

На мгновение Шандос перевел взгляд на Алехандро и снова посмотрел на Кэт.

— Прошу вас, еще раз хорошенько подумайте. Вы не будете терпеть нужды ни в чем, если выйдете за меня замуж.

— Я отвечу вам то же, что говорила сестре. Я уже была замужем и снова выйду замуж, только если полюблю кого-то так же, как Гильома Каля.

Меч в руке Шандоса дрогнул.

— Может, вы питаете чувства в этом роде к Чосеру? — спросил он. — То, что вас тянет друг к другу, ясно даже такому человеку, как я, уделяющему мало внимания любовным переживаниям окружающих.

— Нет, — ответила Кэт. — Он достойный человек, но… нет.

— Она предельно ясно выразила свое мнение, — сказал Алехандро. — Она не выйдет за вас замуж.

Кэт молча наблюдала, как нарастало напряжение между человеком, которого она называла отцом, и тем, кто готов был стать ее защитником.

В конце концов сэр Джон тяжело вздохнул.

— Ну, в таком случае проблема улажена, по-моему. — Он молниеносно вскинул меч и приставил его к груди Алехандро. — Поскольку меня не устраивает ваше решение, вы оба поедете со мной и ответите за свои преступления.

я трепещу, когда пишу эти строки, и молю Бога, чтобы в ближайшие дни мне не пришлось писать другие, еще более трагические. У Гильома корь. Вокруг столько больных, что невольно вспоминаются годы чумы. Сама я не заразилась; еще маленькой девочкой я переболела этой болезнью с долгим периодом лихорадки и красной сыпи. Невольно возникает мысль, будто некоторые болезни случаются с человеком только раз, даже если все вокруг несут в себе заразу. В этом есть какая-то магия, и, надеюсь, когда-нибудь мы с тобой поговорим об этом.

Вчера у бедного мальчика был такой жар, что я едва могла дотронуться до его лба. Он беспрестанно кашляет, и даже чай из сассафраса не помогает. Вчера он сел в постели и начал с плачем звать тебя; слуга бросился за мной, и я тут же побежала к Гильому. Когда я вошла, он жался в углу, указывал на пол и кричал, что там целый рой каких-то жутких насекомых. Я сказала, что ничего не вижу, но было ясно, что он не ляжет, пока я не возьму метлу и не вымету их. Я помахала ею в воздухе — на самом деле прогонять было нечего, но он своим умственным взором их видел. Сейчас он спокойнее, но жар еще не спал, и все его бедное маленькое тельце усыпано красными волдырями. Надеюсь, когда-нибудь мы с тобой еще раз совершим чудо — оцарапаем ему кожу, чтобы предотвратить заболевание корью, как ты сделал это с оспой!

И теперь я совсем одна, поскольку де Шальяк вернулся в Авиньон. Будь прокляты почтовые голуби с их посланиями! Он отбыл несколько дней назад, с обещанием не задерживаться дольше необходимого, поскольку хочет быть здесь к моменту твоего возвращения и вместе с нами отпраздновать это событие. Поспеши; мое сердце изболелось в разлуке с тобой».

Прежде чем отправиться дальше, Шандос отобрал у них ножи. Они скакали впереди него, и с каждым шагом, приближающим их к Виндзору, на душе у отца и дочери становилось все тяжелее.

Когда стемнело, Шандос приказал остановиться. Алехандро он велел обхватить руками небольшое дерево и связал ему запястья.

— Соберите хвороста, — сказал он Кэт. — Но не мешкайте там, а не то лекарь дорого заплатит за вашу задержку.

Над костром, который он разжег между ними, взлетали искры. Мерцание пламени придавало что-то дьявольское облику сэра Джона, утратившего теперь всякое сочувствие к ним и сидевшего с решительным, мрачным выражением лица. Алехандро молчал, опасаясь разгневать этого человека и побудить сделать что-то, о чем позже тот сам будет сожалеть.