– Именно так, – подтвердил Уэсли.
– Они даже могут в какой-то момент пересечься, Рикки Рой, но в любом случае твои мозги разлетятся, как дерьмо при поносе.
– Она к тому моменту умрет, – заявил Лозадо.
– Отпусти ее, Лозадо.
– Ни за что.
– Ну, что скажешь, Орен? – спросил Вик. – Тебе вся эта херня уже надоела?
– Давно.
– Мне тоже. – Вик выстрелил прямо в локоть Лозадо. Кость разлетелась осколками, кровеносные сосуды и нервы были перерезаны. Нож выпал из онемевших пальцев. Ренни упала на пол, как ей и было велено. Лозадо круто повернулся, и Вик выстрелил прямо ему в грудь.
Глаза Лозадо расширились от удивления. Затем Вик сказал:
– А это за Джо. – И выстрелил еще раз.
Лозадо упал навзничь. Ренни подползла к нему и попыталась нащупать пульс.
– Сердце все еще бьется. – Она разорвала его рубашку.
– Брось его.
Она подняла голову и взглянула на Вика:
– Не могу.
34
На следующее утро Ренни ушла из больницы лишь в восемь часов утра. Вик ждал ее на улице в пикапе с включенным мотором. Наклонился и открыл ей дверцу.
Они подгадали свой отъезд как раз к началу пресс-конференции, устраиваемой Ореном. Все журналисты были заняты, и они смогли улизнуть незамеченными. Отъезжая от больницы, они заметили целый ряд машин прессы и толпу журналистов, осаждающих вход в здание.
– Что он собирается им сказать? – спросила Ренни.
– Что полицейское управление Форт-Уэрта провело блестящую операцию при содействии персонала больницы. Один из наиболее известных преступников города, некий Рикки Рой Лозадо, умер от огнестрельных ран, полученных при сопротивлении аресту.
Прежде чем передать Лозадо работникам «Скорой помощи», Ренни героически пыталась поддержать в нем жизнь. Она поехала с ним в больницу, но он умер по дороге. Вик лично сопроводил тело до морга.
Ренни настояла на тщательном осмотре Вика, чтобы не просмотреть внутреннего кровотечения. Он сам просил Орена не сдерживаться, пусть их схватка выглядит достоверно. И Орен постарался на славу. Вик чувствовал себя боксерской грушей, но осмотр не выявил никаких серьезных повреждений.
– Орен постарается сделать все возможное, чтобы твое имя не появилось в газетах, – сказал Вик.
– Я была бы очень признательна.
– Но, возможно, избежать этого не удастся, Ренни.
– Если не удастся, то придется перетерпеть.
– Они знали, куда ехали. Ренни не собиралась возвращаться в дом, где умер Лозадо. Когда они выехали на дорогу, ведущую в другой штат, Вик сжал ее руку:
– Я тысячу раз умер, когда он держал нож у твоего горла.
– А я боялась, что вас что-то задержало, что вы не успели приехать. Когда я вошла в дом, мне ужасно хотелось посмотреть, где вы прячетесь.
– Ничто не смогло бы меня задержать.
– План был довольно смелым, Вик.
– И слава богу, что он удался.
Он понимал, что у них с Ренни не будет будущего, пока не решена проблема с Лозадо. Иными словами, пока он не исчезнет. Это было главным: он должен исчезнуть. Если Лозадо будет уверен, что Вик в тюрьме, а Орен в больнице, он нападет на Ренни. Так все и было подстроено.
– Самым трудным в этом плане было то, что пришлось подвергнуть тебя опасности.
– Но я все время была в опасности, это не могло продолжаться вечно.
– Именно так я в конечном итоге и подумал. Ты бы всегда оставалась в опасности, если не заставить Лозадо действовать.
Накануне утром Вик поднялся рано, еще солнце не встало, позвонил Орену и изложил ему свой план. Орену идея понравилась, он внес несколько поправок, и они приступили к делу.
– Как тебе удалось убедить Орена, что я вовсе не роковая женщина, какой он меня считал? – спросила Ренни.
– Мне не пришлось этого делать. Это сделал Лозадо, убив твоих лошадей. По правде говоря, я думаю, что Орен уже давно пришел к такому выводу, просто он слишком упрям, чтобы признать свою ошибку. Если бы он не был полностью уверен в твоей невиновности, он бы никогда не согласился на эту операцию. Кстати, он просил меня извиниться за него перед тобой за все те гадости, которые он говорил о тебе в присутствии Плаксы Сойера. С ним, прямо надо сказать, нам здорово повезло. Если бы не он, нам бы пришлось долго ждать – мне сидеть в тюрьме, а Орену в больнице разыгрывать тяжелораненого, пока слух об этом не дошел бы до Лозадо.
– А что с этим, как его, Плаксой? – спросила Ренни.
– Мы проследили за Сойером до его квартиры в Далласе, и, когда там появился Лозадо, мы получили сигнал действовать. После ухода Лозадо копы арестовали Сойера. Он лежал на кровати и рыдал, потому что Лозадо заставил его разбить все компьютеры на мелкие куски. Он начал признаваться в своих грехах, прежде чем они успели надеть на него наручники.
– А на тебе все это как-нибудь отразится?
– То, что я убил Лозадо? Нет. Орен восстановил меня на работе в полиции, прежде чем мы отправились допрашивать Плаксу.
Ренни удивленно взглянула на него:
– Значит, ты снова официально полицейский?
– Я еще думаю.
– О чем тут думать?
– О всем том дерьме, с которым это связано.
– В каждой профессии есть свое дерьмо, Вик.
– Не слишком вдохновляющая точка зрения, – печально заметил он.
– Все сводится к одному, – твердо сказала Ренни. – Любишь ли ты свою работу больше, чем ненавидишь связанное с ней дерьмо?
Долго раздумывать он не стал:
– Я люблю свою работу.
– Вот тебе и ответ. Он задумчиво кивнул:
– Теперь, когда я наконец смогу похоронить Джо, по-настоящему похоронить его, я думаю, все будет по-другому.
– Я уверена, так и будет. Это же твое призвание. – Она тихо рассмеялась. – Кстати, о призвании. Грейс, возможно, не тем делом занялась. Из нее бы вышла отличная актриса. Она такое представление в больнице устроила.
– Я слышал, вы обе отличились.
– Не знаю, наблюдал за нами Лозадо или нет.
– Я тоже не знаю, но все сцены следовало разыграть так, как. будто все происходит на самом деле. Если Лозадо следил за больницей, а Грейс не кинулась бы к постели Орена, он наверняка почуял бы подставу.
Заметив, что Ренни зевнула, Вик сказал:
– Ты всю ночь не спала. Почему бы тебе не вздремнуть, пока мы едем?
– А ты?
– Я вздремнул между этими бесполезными анализами, которые мой врач заставил меня делать.
Она улыбнулась и закрыла глаза. Проснулась Ренни, когда Вик остановил машину у ворот и вышел, чтобы их открыть. Он подъехал к самым ступенькам.
Ренни взглянула в сторону конюшни.
– Я всегда останавливалась там. Он погладил ее по щеке.
– Постарайся об этом не думать.
Вик вышел из машины, обошел ее, чтобы открыть дверцу, но загородил путь, не давая Ренни выйти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
