— Вылезай! — послышался знакомый голос. — Хватит ночевать. Нужно заняться уборкой.
Глеб послушно вскарабкался по откосу на шоссе и увидел, что капитан лежит на асфальте, не подавая признаков жизни, а его напарник словно заснул, уткнувшись физиономией в рулевое колесо. А еще в лобовом стекле «форда» Глеб заметил две маленьких дырочки, лучившиеся трещинами.
Его встретил Юн. Он стоял в расслабленной позе, держа пистолет с глушителем дулом вниз, и посмеивался.
— Едва успел, — сказал Ниндзя ровным голосом. — Уж извини. На заправке задержался.
— Что ты наделал?! — трагическим голосом спросил Глеб. — За этих ментов нам дадут пожизненное!
— Скорее, наградят, — ответил Юн. — Если, конечно, мы явимся в ментовку для объяснения ситуации.
— Ты в своем уме?!
— Очень даже в своем. Только давай сначала уберем этого клиента, — указал Юн на капитана, — с проезжей части. А то вон уже несколько машин на подходе. Нам незачем иметь кучу свидетелей.
Как ни странно, но капитан был жив. Его закрыли в багажнике, а сами сели в салон «форда», чтобы изобразить, будто их пригласили туда «рыцари» с большой дороги для составления протоколов.
— Смотри сюда, — сказал Юн.
Он ловкими движениями снял с водителя китель, под которым оказалась штатская одежда. Руки водителя были сплошь в наколках, а на соседнем сидении лежало помповое ружье, которым он так и не успел воспользоваться. Когда Юн растормошил его, он застонал.
— И этот жив! — обрадовался Глеб.
— Так я ведь целил ему не в голову, а в корпус, — сказал Юн.
С этими словами он достал из своего кармана плоский пенал, в котором рядком лежали одноразовые шприцы, наполненные розоватой жидкостью. Сделав водителю укол, Юн сказал:
— Надо, чтобы он «запел». Через пару минут этот фраер может заткнуть за пояс даже Филиппа Киркорова. Между прочим, это засада. На тебя засада.
— Да понял я, понял… — Глеб постепенно начал успокаиваться.
И впрямь, водитель очнулся быстро. Увидев перед носом ствол пистолета, он инстинктивно дернулся вбок, но строгий голос Юна заставил его закаменеть:
— Кто вас нанял? Колись, козел, иначе размажу твои мозги по лобовому стеклу! Мне тут недосуг с тобой трали-вали разводить.
— Не знаю я, начальник, век свободы не видать, ничего не знаю! А, больно! Мне бы перевязку сделать…
— Будешь брехать, на том свете перевяжут. Тогда ответь мне, кто знает?
— Кореш мой, Кирюха! Он вел переговоры, он и ментовской прикид достал.
— Понятно… — Юн выругался. — Зря только ширку потратил. Похоже, эта тварь не брешет. Свяжи ему руки, только сзади, — сказал он Глебу. — Да покрепче. Будет брыкаться, дай по башке. Сможешь?
— Не вопрос… — Глеб мстительно посмотрел на бандита.
— Эй, начальник, помру я, кровью изойду! — крикнул водитель, испуганно косясь на Глеба; наверное, ему не понравилось выражение лица Тихомирова-младшего.
— Это твои проблемы, — резко ответил Юн; он открыл багажник, где уже начал подавать голос очнувшийся «капитан», и достал из пенала очередной шприц, чтобы провести с Кирюхой «задушевную» беседу.
Они закончили со своими делами почти одновременно.
— Ну как? — спросил Глеб. — Узнал что-нибудь у этого Кирюхи?
— А ничего, — расстроенно ответил Юн. — Обычные рецидивисты. Пахан подрядил их на «плевое» дело, как он выразился, дал денег — и вперед. Что, почему и зачем, эти вопросы их не мучили. Но заказчик был со стороны. Так пахан и сказал. И наверное, заказчик отвалил ему немалую сумму, если даже эти шестерки довольны уже одним авансом.
— Похоже, охота на меня в самом разгаре… — задумчиво сказал Глеб. — Что есть нихт гут. В переводе с немецкого это значит, что совсем хреново, полный аллес капут. Блин! Мне бы батю вытащить…
— Вытащим, не сомневайся. А пока давай и второго в багажник, — сказал Юн. — Пусть изображают голубков, пока мы не найдем настоящих автоинспекторов.
— Где они, ты узнал?
— Вроде вон в тех кустах, — показал Юн.
Мужики были в одном исподнем. Их избили, но травм, несовместимых с жизнью, у них не оказалось. Они лежали рядом, спеленатые как младенцы; изо рта каждого торчал кляп — грязная ветошь. Глеб и Юн довели их под руки к «форду», напоили водой, и «офицеры» ожили прямо на глазах.
— Ребята… по гроб жизни не забуду! — с чувством тряс один из них руку Юна. — Этот день будет моим вторым днем рождения. Они застали нас врасплох… сволочи! Эх, нам бы до них добраться…
— Нет ничего проще, — ухмыльнулся Юн. — Полюбуйтесь, — сказал он, открывая багажник «форда». — Только вы с ними все-таки поосторожней, — поспешил предупредить он автоинспекторов, у которых в глазах появился нехороший блеск. — Один из них ранен, а второй попал под машину.
— Ничего, разберемся, — сказал старший из автоинспекторов сквозь зубы. — Мы их быстро вылечим…
— Кто бы сомневался… — хохотнул Юн.
Автоинспекторы на некоторое время отвлеклись и с кряхтеньем — все-таки им здорово досталось — начали натягивать на себя одежду. Юн кивком головы указал Глебу на его машину, и тот все понял сразу и без лишних слов…
Вскоре место происшествия осталось далеко позади. Глеб ехал, как они заранее договорились, первым, а Юн тянулся за ним на расстоянии в полкилометра — для страховки. Инспекторы лишь беспомощно смотрели им вслед. Они не ожидали, что их спасители так быстро смотают удочки. Как же теперь без них протокол происшествия составлять? Им даже не удалось подсмотреть номера машин Юна и Глеба, потому что Ниндзя предусмотрительно замазал из грязью. Лавры добровольного помощника ГИБДД его почему-то совершенно не прельщали…
Костер время от времени обстреливал искателей приключений мелкими угольками, которые, попадая на обнаженные участки кожи, жалили как москиты, и Глеб, морщась, охлаждал микроскопические ожоги слюной. Что касается Юна, то его кожа, наверное, была дубленой; а может, у него был такой меланхолический темперамент, позволявший не обращать внимания на мелкие неудобства.
Они разожгли огонь на берегу крохотной белорусской речушки, рядом с песчаной отмелью. Стоял удивительно прекрасный вечер, и даже лягушачий «концерт» не мог испортить впечатления от пения пернатых солистов. В речке плескалась рыба, верховой ветер тихо перебирал ветви-струны, и могучий хорал матушки-природы вливался в души, заржавевшие от городского шума и смога, как целебный бальзам.
— Отпад… — восхищенно прокомментировал свое состояние Глеб.
Он лежал на спине, заложив руки за голову, и глядел на небо, где уже начали появляться первые звезды. Юн кашеварил. Видно было, что это ему не впервой. В котелке уже доваривалась уха (они купили свежую рыбу по дороге), а в воде лежала бутылка водки, охлаждалась.
