Читаем без скачивания Слава. Наследник - Евгений Щепетнов

– А Земля? А люди, которых уже увезли в рабство? – хмуро спросил Слава. – С ними как? Всех бросить? Совесть-то потом не заест, когда будем лежать и греться на пляже у озера? А договоры с Сергеем – не стыдно будет вспоминать? Нарисовались и в кусты?

– Вот я и говорю: кто без греха, пусть бросит в нас камень, – пожала плечами Наташа. – Мы же наверняка погибнем при нападении! Мертвые сраму не имут, ага. Но лучше живым и со срамом, чем мертвым, с этим самым срамом оторванным.

– Ребята, вы можете улетать. Все, кто не хочет, сейчас можете погрузиться в «Соргам» и улететь. – Слава обвел соратников серьезным, тяжелым взглядом. – Я не уверен, что мы победим. Не ожидал, что они сумеют собрать ТАКОЙ флот. Никаких к вам претензий, просто садитесь в корабль и улетайте. Вы сможете безбедно жить, даже если я погибну. В «Соргаме» редкоземельных хватит, чтобы прожить всю жизнь, еще и внукам останется, и правнукам. Он забит под завязку. Я не могу не попытаться, но настаивать на том, чтобы вы в этом участвовали, не буду. Только думайте быстрее – времени очень мало.

– Ты что спрашиваешь? Я с тобой, – безапелляционно заявила Лера. – Куда я без тебя? Я – твоя жена, и мы будем жить или погибнем только вместе.

– Я тоже останусь, – спокойно сказала Сильмара. – Погибнем, – значит, судьба. Я достаточно уже пожила, жила всяко, грязи хватало, так хоть умру с честью. Я наемница и всегда выполняла свой договор. И сейчас выполню.

– Дураки вы все. И я дура, – вздохнула Наташа. – Куда я без вас? Вы – моя семья. Разве я смогу жить без вас? Да я сдохну с тоски… Ген, а ты как? Надия?

– Да я давно уже мертв, – усмехнулся Предтеча. – Что мне смерть! Очень хочется поглядеть, как все это будет. А умру – значит, умру.

– А я с мужем, – прижалась к Гене Надия, закинув на него гладкую ногу. – Куда муж, туда и я.

– Я с Сильмарой, – заявил Антуг, покосившись на командиршу, и Слава внезапно увидел, как на лице воительницы появилась легкая улыбка. «Неужели? – подумал он. – Хорошо бы… это самый лучший для нее вариант. Жаль Олега, но жизнь идет своим чередом».

– Мы умрем ради Роя, – заявил командир керкаров, внимательно прислушиваясь к переговорам людей. – Одна особь – это ничто. Рой – все!

– Ребята, я с вами, конечно. – Лицо Семена на экране было спокойно и торжественно. – Первый раз, что ли, против фашистов выходить! Тех победили и этих разобьем.

– Может, посадим в «Соргам» семьи юристов, экономистов? – предложил Слава. – Наемников? Все-таки отправим от греха подальше? Наташ, займешься?

– А чего сразу Наташа?! А может, Лера?

– А может, Лера, – легко согласился Слава. – Давайте-ка обе. Все. Решено. Быстро грузите в «Соргам» лишних людей и вылетайте. Как только вы улетите, я начну атаку. И не спорьте! Вас не будет – руки у меня будут развязаны. Берите всех, кто захочет. Никого не принуждайте оставаться, объясните ситуацию. Пока они здесь все равно не нужны, тут будут биться корабли, а не люди. Все, бегом, бегом!

Слава несколько раз хлопнул в ладоши, и все зашевелилось, забегало, закружилось. Он уже не видел, как в трюм бежали люди из кают, тащили какие-то узелки, грузились в крейсер, – его внимание было приковано к туче искорок, медленно и прихотливо перемещающихся возле Алусии. Они выстраивались в какие-то узоры, отходили, потом снова подходили, и все это было похоже на танец мошкары над водой жарким июльским днем.

«Соргам» стартовал, – послышался в голове Славы голос Шаргиона. – Ты не спрашивал меня, хочу ли я улететь…»

«А ты хочешь? – задумчиво спросил Слава и усмехнулся: – Шарги, ну чего ты развлекаешься? Я же чувствую тебя каждую секунду! Ты – это я! Чего я буду спрашивать у самого себя?»

«Ну и спросил бы! – пустил волну смеха Шаргион. – Жалко, что ли? А я бы сказал, что без тебя жить не смогу!»

«А то я не знаю!» – рассмеялся Слава, и оставшиеся в рубке с удивлением посмотрели на своего Императора. Он пожал плечами и пояснил:

– Шарги спрашивает, почему я не спросил его, не хочет ли он улететь. Вот и смеемся.

– А что в этом смешного? – не поняла Сильмара.

– А то, что Шаргион не сможет жить без своего Посланника, – пояснил Гена, поглаживая плечо жены. – Он умрет, когда погибнет Слава. Эта серия «десять» отличалась исключительной верностью шаргионов своим Посланникам. Они не выдерживали их гибели, сходили с ума и кончали жизнь самоубийством. Я удивляюсь, как это ваш Шарги сумел пережить своего прежнего Посланника. Тот наверняка что-то с ним сделал, прежде чем уйти, – скорее всего стер память и погрузил в сон на очень долгое время. Потому он и выжил. Вот так вот. Теперь понятно, почему они смеются? Они прекрасно знают, что не могут жить друг без друга.

– А Слава? Если Шаргион погибнет? – с интересом спросила воительница. – Он не сойдет с ума?

– Были такие случаи. Зависит от крепости разума Посланника. Но не бывает, чтобы гибель шаргиона без последствий обошлась для его капитана.

– Все, ребята! Молчим. Я думать буду, – сказал Слава, и его мозг лихорадочно заработал, отрабатывая варианты маневров. Затем он сделал свое кресло полулежачим и закрыл глаза, отрешившись от всего мира. Пора было действовать.

Подсоединившись к мегамозгу, открыв картину происходящего вокруг станции, он приказал, и Саранг медленно, осторожно двинулся вперед.

Глава 14

Он растворился в станции, и станция растворилась в нем. Теперь он не был Славой, он был Сарангом, планетой-кораблем, планетой-демиургом, создателем и… судьей. Все его чувства, все его инстинкты человека были отброшены, при этом он все видел, ощущал, но – по-другому.

Ласковый солнечный ветер овевал его «кожу», впитываясь в нее и отправляясь в организм. Слава-станция был сыт и доволен, как удав после обеда. Человек проникся сложнейшим механизмом, вернее, модифицировался, если это можно так назвать.

Вероятно, никогда у станции не было такого слияния с оператором – мегамозг, управляющий Сарангом, как будто бы даже был удивлен таким полным и безоговорочным контактом.

На задворках мыслей Славы проскользнуло удивление: мозг станции не был таким уж бессловесным исполнителем, как рассказывал Гена, – у него явно ощущались какие-то нотки эмоций, он как будто был доволен тем, что его оператор оказался таким близким ему существом.

Возможно, за те сотни тысяч лет, а может, и миллионы – сколько, это еще надо узнать у мегамозга, – он постепенно накопил информации достаточно, чтобы перейти на новый уровень мышления, более близкий к человеку. Так ребенок после накопления информации взрослеет и становится разумным, здравомыслящим, ЧЕЛОВЕЧНЫМ.

Теперь Слава-Саранг видел и слышал все так, как видит и слышит все вокруг мозг станции. Корабли врага, ранее далекие, как искорки, стали видны практически во всех подробностях – огромные шары, кубы, ощетинившиеся башнями бластеров, ракетными порталами и десантными шлюзами. Они уверенно шли навстречу мятежному планетоиду, такому же беззащитному, как раненый заяц перед стаей ворон: он еще может хорошенько лягнуть мучителей, но только один раз, пока они расклевывают его мозг и выдирают глаза. Шансов у него никаких.