— Людские законы ничего не значат, когда речь идет об исполнении воли Божьей, — заявил брат Роберт. — Наверняка вам это известно, отец.
— Посмотрим, согласна ли с этим полиция.
Эмма увидела, что отец Райан повернулся и собрался покинуть гостиную, но двое Избранных преградили ему путь. Священник оттолкнул их. Он был сильным, и они с трудом удерживали его. Один из тех, кто сторожил Эмму, отошел от нее, чтобы помочь остановить священника. Около Эммы остался только один Избранный, все внимание которого было приковано к борьбе.
А Грейс… эта сука Грейс Невинс отошла от входа в гостиную и оказалась поблизости от Эммы.
Не колеблясь и не отдавая себе отчета, Эмма вскочила с кресла и бросилась на Грейс. Долго сдерживаемая ярость вырвалась наружу и придала ей ловкости и силы. Она почувствовала в себе такую силу, о которой и не подозревала.
Когда ее пальцы впились в шею ненавистной святоши, у той вырвался из глотки пронзительный, истошный крик. Эмма увидела растерянное, полное ужаса лицо Грейс. Глаза ее вылезали из орбит, изо рта рвался крик, но Эмма сжимала шею все сильнее, давила большими пальцами все крепче на гортань, повреждая голосовые связки Грейс.
Но другие были в состоянии кричать, и они кричали. Однако в ушах Эммы словно бил набат, заглушая их душераздирающие, полные отчаяния и гнева вопли.
Она не обращала на них никакого внимания.
Пухлые руки Грейс вцепились в нее, стараясь в одно и то же время оттолкнуть душившую ее женщину и оторвать ее пальцы от своей шеи. Руки других Избранных, много рук, молотили Эмму по спине, тянули за плечи, царапали ей лицо, прилагая все силы, чтобы вырвать Грейс из ее смертельной хватки.
Эмма словно не замечала их.
Она была такой сильной! Подобного прилива сил она не испытывала никогда в жизни. Никто не мог ее сейчас остановить. Она смотрела в красные, вылезавшие из орбит глаза Грейс, в ее медленно багровевшее лицо и знала, что конец близок. Это добавляло ей сил, чтобы покончить с проклятой жирной сукой.
13
Свекровь Кэрол пыталась задушить тетку Кэрол — это зрелище потрясло Билла.
Какой-то внутренний голос призывал его схватить Кэрол и бежать. Он знал, что следовало поступить именно так, но продолжал стоять и смотреть на смертельную схватку, происходившую посреди старинной, похожей на музей викторианской гостиной, в то время как те, кто называл себя Избранными, набросились на двух борющихся женщин и пытались разнять их.
Кэрол стояла рядом с ним, вцепившись в его правую руку, и умоляла соперниц:
— Прекратите, прекратите, прекратите это!
А монах брат Роберт в растерянности отошел в сторону и стоял там, напряженный и окаменелый, подобно статуе в монашеском одеянии.
Не будь всем ясно, что Грейс умирает, оказавшись в железных клещах безжалостных рук Эммы, эта сцена напоминала бы пьесу театра абсурда.
— Освободите Грейс от нее! — наконец крикнул монах. — Она убьет ее!
Билла так и подмывало помочь, но и без него в борьбу включилось слишком много перевязанных (как странно!) рук, мешая друг другу.
Избранные завопили еще неистовее и испуганнее, когда лицо Грейс стало землисто-серым. И тогда от их группы отделился тот самый, кого звали Мартин, и поспешил мимо того места, где Иона Стивенс старался избавиться от своих пут, в самый дальний угол гостиной. Там он схватил в руки какой-то предмет, стоявший у стены.
Билл понял, что это топор, только тогда, когда Мартин поднял его над головами сцепившихся женщин. На мгновение оцепенев от ужаса, Билл выкрикнул что-то, пытаясь остановить Мартина, и бросился вперед, в надежде дотянуться до топорища. Брат Роберт оказался рядом с ним. Он тоже намеревался схватить руку Мартина. Но они опоздали. Прежде чем им удалось вмешаться, лезвие топора тускло блеснуло в воздухе и, описав дугу, опустилось на самую макушку головы Эммы Стивенс. Раздался леденящий душу треск раскалывающегося черепа.
Негодование, потрясение и ужас слились воедино в криках невольных свидетелей этой сцены, и Билл тоже не мог сдержать вопля. А потом они все отпрянули, словно пошатнулись соломенные чучела. Грейс осела на пол, тяжело дыша и держась за горло, а Эмма зашаталась и, качаясь, пошла по кругу с широко раскрытыми глазами, в которых застыло недоумение. Руки ее конвульсивно дергались, из окровавленной головы торчало лезвие топора, а топорище подрагивало в воздухе за спиной, как дубинка.
Потом она вдруг выпрямилась и какое-то мгновение, казавшееся бесконечным, стояла на цыпочках; все ее туловище, руки и ноги одеревенели, а глаза закатились. Наконец она пошатнулась, тело ее обмякло, и она повалилась на ковер, лицом вниз.
Билл с трудом сдержал рвоту. Рядом с ним стонала Кэрол. Многие из Избранных упали на колени и молились. Брат Роберт бросился к Эмме, спеша совершить обряд соборования. Мартин помог Грейс подняться на ноги. Она попыталась что-то сказать, указывая на тело Эммы, но не смогла произнести ни слова.
— Я должен был это сделать, — бормотал Мартин, нервно гладя руку Грейс своей дрожащей ладонью. — Она собиралась убить тебя. Я не мог смотреть, как ты умираешь. Я должен был это сделать?
Кэрол прижалась к Биллу, рыдая, а он обернулся и посмотрел на Иону Стивенса, спокойно сидевшего на своем стуле. У него на глазах только что убили жену, но лицо его выражало не больше эмоций, чем если бы прихлопнули муху.
Мартин показал на Билла.
— Свяжите его! Быстро! Пока опять что-нибудь не случилось!
Билл был слишком потрясен, чтобы сопротивляться, когда ему скрутили руки и оттащили от Кэрол. Эмма Стивенс… мертва… убита топором. Он видел смерть и раньше — тихо наступавшую в постели после соборования, совершенного им, и даже насильственную — убийство в Гринвич-Виллидже, свидетелем которого он оказался! То была смерть людей незнакомых, и настигала она их под покровом ночи. Но сейчас на его глазах средь бела дня произошло зверское убийство!
К тому времени когда Билл пришел в себя и поборол смятение, в котором пребывали его мысли и чувства, он оказался в кресле крепко связанным веревками. Монах все еще читал молитвы над телом Эммы.
— Что вам здесь нужно? — спросил Билл Мартина.
— Остановить Антихриста, прежде чем он родится, — ответил тот. Позади Мартина он увидел женщин, окруживших плотным кольцом Кэрол, и тут весь ужас происходившего стал ему ясен.
14
Брат Роберт в последний раз благословил тело несчастной женщины, встал на ноги и огляделся.
Он слышал крики протеста отца Райана и вопли молодой женщины, которую вели из гостиной вниз, в прихожую. Ему хотелось убежать отсюда, скрыться, но он знал, что не может этого сделать. Молодая женщина — его сердце откликалось на ее страдания — невиновна, она не знает, кого несет в себе. Но нет никаких сомнений в том, что внутри ее растет сгусток абсолютного Зла, от которого веет ледяным холодом, словно в гостиную ворвалась струя арктического воздуха. Этот холод пронизывал монаха до костей, как свирепый северный ветер. Увы, все правильно, она не ошиблась в выборе места назначения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
