об стену гримерки, бутылка бухнулась на кучку вещей, уже пострадавших от праведного гнева его жены.
Юля замерла наконец посреди комнаты, тяжело и шумно дыша, нервно и напряженно сжимая и разжимая пальцы. Зажмурилась, явно пытаясь взять под контроль собственные чувства.
Щеки раскраснелись, на лбу испарина, короткие завитки волос растрепались над выбритым участком затылка, где выбито его имя. Майка влажная, будто сама танцевала, а не за подопечных вся извелась… Красавица! Обожал ее, несмотря ни на что, и сейчас больше веселился, прекрасно понимая, что заставляет Юлю так реагировать.
Не любила его жена проигрывать, никому, никогда и ни в чем. Точка.
И пусть сейчас речь шла не о ней, а о втором месте ее воспитанницы в национальном первенстве (что многие расценили бы огромным достижением в данных условиях, а не проигрышем, кстати), Юля взбесилась так, будто бы проиграла она.
Однако, казалось, вот в эту секунду уже притихла и можно было пробовать достучаться до здравого смысла.
— Малая, слушай, кажется, что серебряный кубок — не так и плохо для девочки, которая только полгода назад и начала заниматься. Впервые в жизни, — ровно и, как он надеялся, «не паливно» намекнул Дан на недолгий опыт подопечной Юли. — Это шикарный результат и очень громкий дебют для соревнований такого уровня. И вышло так явно благодаря тому, что ты великолепный тренер…
— Она заслужила золото! — безапелляционно заявила Юля, поджала губы и скрестила руки на груди. Медленно развернулась и смерила мужа возмущенным взглядом.
Но, спасибо, хоть ничем в него не запустила.
Правда, Дан потому и начал говорить только сейчас, удостоверившись, что ничего и отдаленно смахивающего на метательные снаряды, около Юли уже не наблюдается. Он свою жену знал даже очень хорошо, научился учитывать нюансы. Но… надо было признать, что и она уже куда лучше контролировала свою импульсивность. Сеансы с психотерапевтом, которые посещали весь последний год, обоим помогли. А это вот сейчас, так, эпизод. Просто знала, что с ним может позволить себе быть любой, для Дана не существенно, и такой обожает свою Юльку.
А вот когда в зале стояла, поддерживая и болея за свою воспитанницу, пока девочке вручали награду, цветы и говорили хвалебные речи, держалась так, что и придраться не к чему! Ни одной чертой лица своего возмущения не выдала. Только тут, уже отпустив всех по домам и проконтролировав, чтобы дети собрались, не забыв ничего, напутствовав кого улыбкой, кого пожеланием, а кого просто шутливым, но, очевидно, очень необходимым для ребенка объятием, сама решилась пар выпустить. С ним наедине.
В гримерке был бардак. Немудрено, если учитывать, что ее только что покинули восемь взбудораженных подростков, перед этим успев перерыть все вдоль и поперек в поисках собственных вещей.
В групповом соревновании в этом году Юлькина школа («Феникс», кто б сомневался) больше для формы участие принимала, чтобы дети привыкали и учились. Нормально номер не было времени отработать. А вот в индивидуалке, как считал Дан, они выступили очень достойно, в чем и жену убедить собирался.
Волей-неволей ему пришлось вместе с ней нырнуть в это все, потому что интересно оказалось следить за бурной деятельностью Юли, наслаждаться ее восторгом, энтузиазмом. Так что уже и сам неплохо разбирался в нюансах и тонкостях и соревнований, и школы танцев, помогая любимой с этим, как и она ему всегда в бизнесе помогала, кстати.
Партнерство по всем направлениям, да. Психотерапевт этому немало времени уделял.
Но сейчас не о том. У него еще в голове гудело после гама, что тут стоял десять минут назад. Бедлам натуральный, а его жена ничего вроде, даже взгрустнула вон, как всех подопечных родители разобрали.
Дана до сих пор поражало, насколько легко Юля с детьми сладила. Причем, сама больше остальных переживала, когда они с Николаем все же решили, что имеет смысл детскую группу набрать, а вышло так, что Юлю с младшими подопечными теперь было и не развести. Почти целиком одну старшую хобби-группу передала напарнику, со второй помогала понемногу, действительно, понимая, что Коля один тоже не справляется. Но душой и всем вдохновением в занятия с подростками нырнула, Дан же видел, как она кайфует от этого! Хотя и выматывается, да, капитально, тут не поспорить. Особенно в последнее время, когда достаточно спонтанно решили-таки принимать участие в национальных соревнованиях, благодаря той же уверенности Юльки, что ее подопечные самые лучшие и уникальные!
— Заслужила, я уверен, — продолжая держать ровный тон и настроение, заодно и ее вовлекая в это «поле уравновешенности», согласился Дан. — Или… заслужит, когда опыта публичных выступлений наберется, — подмигнул жене.
А потом неожиданно и коварно подошел и просто сгреб в свои объятия, хоть Юля и пофыркала ему в шею, но так, для формы.
— Ну, правда, малая, я знаю твою готовность за «своих» горой стоять, и не осуждаю, понимаю прекрасно. Но давай признаем откровенно: Оксана прекрасно танцует — это факт. Не так, как ты когда-то на вот таком же соревновании, ну так она и помладше, — усмехнулся Дан, целуя жену в дрогнувшие ответной улыбкой губы. — А вот умения держаться на публичных выступлениях, той уверенности и в себе, и в своем таланте, который был и есть у тебя, Оксане пока недостает. И это нормально, девочка полгода только занимается, — не дав Юле возразить, продолжил Богдан с напором. — А у ее соперницы всего этого с лихвой, ребенок уже пять лет выступает, как и другие участники, заметь. Так что занять второе место по стране в своей категории при такой конкуренции — это успех. Притом, ваш общий! Потому как, феникс мой, насколько бы талантлив ни был ребенок, а без тренера, который это заметит и разовьет, не один талант сгинул. Так что предлагаю сейчас выдохнуть, успокоиться, порадоваться проделанной работе и заслуженному результату. Может, даже отпраздновать, — Дан вновь поцеловал Юлю в уголок рта, поймав все шире расплывающуюся улыбку. — И уже со следующей тренировки поставить себе цель на будущих соревнованиях победить. А там можно и на международные замахнуться, наша компания готова выступить спонсором, — видя, как все веселее улыбается Юля, он и сам расслабился.
Подхватил жену, закружил ее посреди этой, разоренной подростками и гневом самой Юли, гримерки.
— Знаешь, я тебя безумно люблю, Дан, — ухватившись за его плечи, рассмеялась она счастливо. — Ты прав! Прав, конечно. Но мне так за Оксану обидно…
— Вот этого не нужно. Не бывает, чтоб за полгода — и несколько лет тренировок перекрыть, даже супер талантливые так не умеют. Это только в кино за две недели танцам научиться можно, — поймал
