Взглянув на нее, миссис Беллоуз невольно опустила руки, терзавшие ворот мистера Тэркелла.
Космический корабль больше напоминал отслуживший медный котел. На его поверхности виднелись тысячи выпуклостей, вмятин, ржавых труб и забитых грязью выходных отверстий. Запыленные иллюминаторы смотрели подслеповатыми собачьими глазами.
По толпе пронесся тихий стон.
— Это и есть космический корабль «Слава Всевышнему»? — ужаснулась миссис Беллоуз.
Потупившись, мистер Тэркелл кивнул.
— Ради которого мы выложили по тысяче долларов и отправились за тридевять земель, на Марс, чтобы затем погрузиться на борт вместе с вами и лететь на поиски Господа? — воскликнула миссис Беллоуз. — Да этому корыту одна дорога — в утиль! Это же груда металлолома!
«Груда металлолома», — шепотом вторили остальные, впадая в полуобморочное состояние.
— Держите его!
Мистер Тэркелл попытался спастись бегством, но не сумел вырваться из плотного кольца живых капканов числом в несколько сотен — и сник.
Вокруг, как слепые мыши, кишели люди. Всеобщая сумятица, сопровождаемая рыданиями, длилась минут пять: все подходили и старались дотронуться до ракеты, до этой помятой кастрюли, ржавой посудины, предназначенной для детей Божьих.
— Что ж, — подытожила миссис Беллоуз, стоя в покосившемся проеме лицом к толпе, — нас, кажется, оставили с носом. У меня лично не хватит денег, чтобы вернуться домой, на Землю, а гордость не позволит мне обращаться в официальные инстанции с жалобой на этого прохиндея, который выманил у нас все сбережения. Не знаю, согласитесь вы со мной или нет, но я, например, оказалась здесь потому, что мне стукнуло восемьдесят пять, кто-то другой — потому, что дотянул до восьмидесяти девяти, а третий — потому, что перевалил за семьдесят восемь. То есть все мы ковыляем к вековому рубежу, и на Земле нас ничто не удерживает, да и на Марсе, наверно, тоже. Всем нам наскучило коптить небо и вязать салфеточки — иначе нас бы сюда не занесло. Поэтому я предлагаю простое решение — пойти на риск.
Она вытянула руку и коснулась изъеденного ржавчиной корпуса:
— Ракета теперь наша. Полет нами оплачен. И мы его совершим!
Слушательницы зашевелились и, привстав на цыпочки, раскрыли рты от изумления.
Мистер Тэркелл пустил слезу. Это у него получилось легко и весьма убедительно.
— Мы поднимемся на борт корабля, — продолжала миссис Беллоуз, не обращая на него внимания, — и отправимся туда, куда собирались.
Осушив слезы и для приличия выдержав паузу, мистер Тэркелл признался:
— Это с самого начала была афера. В космических полетах я полный профан. И вообще: Всевышнего там нет. Я солгал. Понятия не имею, где Он обитает, и при всем желании не смог бы Его найти. Только слабоумные могли поверить мне на слово.
— Верно, — ответила миссис Беллоуз, — мы и есть скопище слабоумных. Так оно и есть. Но винить нас нельзя, потому что нам очень много лет, а идея была красивая, самая расчудесная на свете. Нет, мы себя не обманывали, не надеялись приблизиться к Нему и прямом смысле слова. Мы просто лелеяли светлую, безумную, не отступную мечту всех стариков, хотя и знали, что она несбыточна. Итак, кто хочет лететь — прошу за мной, на корабль!
— Стойте! — воскликнул мистер Тэркелл. — У вас даже пилота нет. Да и корабль давно прогнил!
— Вот вы, — сказала миссис Беллоуз, — вы и будете нашим пилотом.
Она скрылась внутри, а через мгновение за ней устремились остальные. Мистера Тэркелла, отчаянно молотившего руками, кое-как втащили через лацпорт, который тут же был наглухо задраен. Галдящая толпа насильно усадила несчастного в кресло пилота и пристегнула ремнями. На каждую убеленную сединами голову был водружен защитный шлем, соединенный с кислородным баллоном, — на случай разгерметизации. Наконец настал тот момент, когда миссис Беллоуз, остановившись за спиной мистера Тэркелла, объявила:
— Мы готовы, сэр.
Он не ответил. Только обвел пассажирок умоляющим взглядом своих больших влажных черных глаз, но миссис Беллоуз отрицательно покачала головой и указала ему на пульт управления.
— Стартуем, — обреченно согласился мистер Тэркелл и дернул на себя какой-то рычаг.
Все попадали на пол. Ракета огненным залпом выстрелила вперед и оторвалась от поверхности Марса с таким грохотом, какой могла бы произвести целая кухня, сброшенная в шахту лифта вместе со всеми кастрюлями, чайниками и сковородками, с кипящим и бурлящим варевом, — оторвалась, дохнув запахами жженой резины, серы и ладана, полыхнув желтым пламенем и оставив далеко внизу красную полосу. Старушки обнялись и затянули псалмы, и только миссис Беллоуз возвышалась среди вздыхающего, перепуганного, дрожащего корабля.
— Давайте прямиком в космос, мистер Тэркелл.
— Мы долго не протянем, — уныло возразил он. — То бишь корабль долго не протянет. С минуты на минуту…
Так оно и вышло.
Корабль разлетелся на куски.
Миссис Беллоуз бросало из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Она слышала душераздирающие крики и видела перед собой в рассеянном свете мелькание человеческих тел вперемешку с металлическими обломками.
— Помогите, помогите! — где-то далеко орал в небольшой радиопередатчик мистер Тэркелл.
Корабль рассыпался на миллионы частиц, а старушки, все скопом, летели вперед с прежней скоростью.
Что до мистера Тэркелла, его, вероятно, по каким-то законам динамики отбросило в другую сторону: миссис Беллоуз видела, как он удаляется в полном одиночестве, испуская вопль за воплем.
«Попутного ветра, мистер Тэркелл», — сказала про себя миссис Беллоуз.
Она-то знала, куда он летит. Он летел туда, где можно хорошенько, ну, просто на славу испечься, свариться и поджариться.
Мистер Тэркелл падал вниз, прямо на Солнце.
«И нам попутного ветра, — подумала миссис Беллоуз, — летим все дальше, дальше и дальше».
Движения почти не чувствовалось, но миссис Беллоуз знала, что несется со скоростью пятидесяти тысяч миль в час, и так будет продолжаться целую вечность, до тех пор, пока…
Попутчицы качались рядом с ней, но каждая плыла по своей траектории. Кислорода оставалось на считанные минуты, но все равно глаза смотрели вперед, куда влекло движение.
«Куда же еще? — размышляла миссис Беллоуз. — Дальше и дальше в космос. Все дальше и дальше, а кругом темно, как в огромном храме, и звезды горят, будто свечи; пропади пропадом и мистер Тэркелл, и его аферы, и этот корабль — мы летим прямо к Богу».
И там — ну, там, куда падала миссис Беллоуз, летя дальше и дальше, — она почти разглядела очертания, которые двигались навстречу — очертания золотой десницы Божьей, простертой к ней, чтобы принять ее и успокоить, как испуганного воробышка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
