Майоранский нагнулся к красному баллону.
Лядов зашел с той же стороны, и они покатили чушку в следующее помещение.
Видно, там было несколько ступенек вниз, потому что чушка загромыхала по ним, и Майоранский завопил:
– Я могу ногу потерять!
– Но не лицо, – ерничал Лядов. – Берегите лицо!
Он тоже боялся, но раз уж рядом был некто слабее и пугливее, то ему удавалось поддерживать образ смельчака.
– Стойте здесь, берегите прибор, – сказал Лядов. – Я скоро вернусь.
– Вы куда? – спросил Майоранский.
– Не хочу рисковать, – сказал Лядов.
– Вы оставляете меня одного?
– Дурак, – рассердился Лядов. – Как вы без меня выполните задание?
Он вышел из двери. И несмотря на то что Егор слышал его разговор с Майоранским, он задержался и не успел спрятаться.
На его счастье, Лядов не ожидал засады и не стал обследовать кладовую.
– Давай его... – Егор показал, что надо сделать с Лядовым.
– Давай, – согласилась Вера.
Егор вдруг услышал, как застучало его сердце. Будто у него все последние месяцы не было сердца, а сейчас оно заработало вновь.
– Ты не вмешивайся, – сказала Вера. – Мне нужно его обезоружить.
– Нет, ты женщина...
– А ты рыцарь долбаный, – грубо ответила Вера. – Боюсь, что я здесь буду всех сильнее. Ты возьми на себя Майоранского. Вот соперник тебе по плечу. Иди, – прошипела Вера.
Егор вошел в полуоткрытую дверь.
Он старался идти уверенно, как хозяин этой жизни. Но вряд ли со стороны это выглядело убедительно.
Помещение было поменьше склада с чушками. Бетонный пол незаметно стекал к дальнему углу и кончался решеткой. В стене было несколько кранов и моек. Комната для водных процедур. Неужели она отключена от канализационной сети...
Эта глупая и несвоевременная мысль была прервана пронзительным голосом Майоранского:
– Вы кто? Кто такой, почему здесь?
Егор решил играть роль местного мельника.
– А вот мне интересно, – произнес он, – как вы попали на секретный объект, товарищ? Или вас лучше называть мистер?
Майоранский быстро вскочил, у него тряслись руки.
– Нет, я не шпион, – заговорил он. – И не думайте. Ничего подобного, я советский человек...
Наверное, причиной такого испуга и такой трясущейся реакции на появление Егора было физическое состояние Майоранского – он находился на последнем издыхании. К тому же он, вернее всего, ждал, и с каждой минутой все острее, появления охраны, милиции или просто комсомольца из бдительных граждан. Он готов был сдаться в плен и при виде Егора не поднял руки только потому, что руки тряслись и не слушались его.
Майоранскому стало все равно – будет ли выполнено задание, будет ли доволен товарищ Берия, вернется ли он на шахматную площадку, чтобы играть бесконечную партию с Лядовым в ожидании решительного боя.
Его замутило, вот-вот вырвет, а потом он медленно и мягко сложился, чтобы удобнее упасть у ног Егора, который кинулся было поддержать пожилого человека, но замер, потому что ему вдруг показалось, что Майоранский притворяется, чтобы, как только Егор до него дотронется, вскочить и вцепиться.
Егор быстро отступил на шаг и сказал:
– Вставайте, вставайте, я понял.
Майоранский не слышал его. Он лежал, свернувшись, как маленький мальчик, спрятав на груди руки, стиснутые в кулачки, и подтянув коленки. Он казался безвредным и даже неживым, но Егор ему не верил.
Снаружи со склада донесся голос Веры:
– Стой, ни с места!
Потом после короткой паузы ответ Лядова:
– Это еще что за явление Христа народу?
– Брось оружие! – сказала Вера. Она говорила громко, словно хотела, чтобы Егор все слышал и, если нужно, помог ей.
Поэтому Егор двинулся к двери в кладовую. Он забыл о том, как гадко себя чувствует. Он должен помочь Вере.
Но движение его запоздало.
Когда он добрался до двери, то увидел, что Лядов каким-то образом обманул Веру.
Правда, Егор не сразу догадался, что это Лядов: тот был в защитном костюме – комбинезоне и бахилах, на голове шлем с открытым забралом.
Он заломил ей руку за спину и заставил нагнуться вперед, приставив к затылку пистолет.
Это была сцена из боевика, так в жизни не бывает.
– Что вы делаете! – закричал на него Егор.
– Ну вот, – сказал Лядов, усмехаясь, словно был рад встрече с Егором, – еще одна рожа лица появилась.
Вера попыталась поднять голову – это не так легко, если тебе заворачивают руку.
– Егорка...
Больше она ничего не успела произнести, так как Лядов сильно толкнул ее вперед. От этого толчка девушка быстро, чтобы удержаться на ногах, побежала вперед, врезалась в Егора, и вместе с ним они устремились вниз, по ступенькам в моечную, причем упали так неудачно, что Егор подвернул или сильно ушиб локоть, взвыл от боли и стал корчиться на полу рядом с неподвижным Майоранским.
Вера лежала на спине и глядела на дуло пистолета.
Лядову нравилось распоряжаться жизнью пленников. Может, всегда нравилось, но судьба не дарила ему такого наслаждения.
– Лежать! – крикнул он Вере и тут же повторил, поглядев на Егора: – Лежать, кому говорю!
Потом толкнул носком ботинка Майоранского.
– А вы зачем лежите? Вы же простудитесь, доктор!
Майоранский быстро сел, словно только и ждал такого крика.
– Вставайте, вставайте, – сказал Лядов.
Его голос звучал глухо – он опустил забрало защитного костюма.
– Зачем?
– Срывайте пломбу с баллона.
– Вы сам, вам удобнее.
– Может, мне и удобнее, но сейчас мне надо держать под присмотром этих наглых детей, которые случайно на нас наткнулись. Правда, случайно?
– Правда, – ответил Егор.
Ему даже говорить было больно.
– И я вам тоже не верю! – рассмеялся Лядов.
Он так легко смеялся, он был такой веселый и очаровательный. За ним куда угодно – на штурм Очакова или на чертов мост.
– А ну! – Переход был неожиданным – от удара ботинком Майоранский чуть не свалился и мелко побежал к баллону.
Вера пыталась подняться.
– Сначала стреляю в руку, – предупредил Лядов. – И учти, что в школе я был ворошиловским стрелком.
Он врал – ворошиловских стрелков не было, когда он родился.
Вера замерла.
– Давай, давай! – кричал Лядов на Майоранского. – Ничего тебе не грозит. Ты только должен вывинтить болт. Начинай!
Майоранский действовал как во сне. Он послушно наклонился к чушке, отыскал нужный болт и начал его откручивать.
– Стой! А то вытечет раньше времени! – крикнул Лядов. – Дай я тебе помогу.
Он в три шага пересек подвал, достиг чушки и с криком:
– Навались! – ринулся на чушку. Она покатилась к решетке слива. И Егор увидел, как маслянистая, тугая жидкость подобно олифе начала выливаться из отверстия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
