и другие частные обстоятельства. Гвардейские солдаты были в своей массе значительно более грамотны и развиты, чем армейские. Среди гвардейских пехотных офицеров, наряду с реакционными и консервативными зубрами высшего и старшего командования, было, как уже упоминалось, немало мелкодворянской молодежи с передовыми по тому времени взглядами на военное дело; такие офицеры видели негодность и отсталость господствовавшей в гвардии подготовки войск, понимали вред муштры. Вся гвардия была вооружена «берданкой» и верила в нее, конечно, больше, чем армейская пехота в свою «кринку».
Завершение выработки тактики цепей в бою под Горным Дубняком не означало еще признания новой тактики русским высшим командованием и официального внедрения ее в русской армии. Ни Гурко, ни тем более Николай Николаевич не только не были способны подхватить то новое, что дало для тактики наступление на Горный Дубняк, но даже не могли осознать и оценить его. То же можно сказать и о верховном командовании.
Хуже сложилось дело при наступлении на Телиш. Там наступал отряд полковника Челищева. Наступление было организовано плохо и окончилось полной неудачей. Потери егерей превышали 900 человек; это составляло почти половину полка. Половину потерь составляли убитые.
Значительные потери русских войск под Горным Дубняком, под Телишем и под Плевной еще раз подтвердили слова записки Милютина, где он писал, что нельзя рассчитывать добиваться победы одним самоотвержением, храбростью и кровью русского солдата.
Стараясь выгородиться и оправдаться, Гурко в своей реляции о бое 24 октября писал: «При таком духе войск и при силе взятых штурмом укреплений потери не могли не быть велики»(10). Но Гурко недоучел того, что на сей раз дело шло не об армейских частях, не о «каких-то там» армейских офицерах и армейских солдатах, а о гвардии, о ее первом бое. В числе убитых и раненых были отпрыски родовитейшей остзейской знати (Зедделер, Розенбах, Притвиц, Мевес, Ольдерогге, Рамзай, Гриппенберг и др.), а гвардия в целом рассматривалась как ближайший оплот русского царизма. Действия Гурко встретили неодобрение в обеих главных квартирах - императорской и великокняжеской. Неодобрение это было глухим, оно не вылилось в снятие Гурко с должности за его преступно-небрежную организацию атаки, - но до Гурко оно было доведено.
Вскоре после боя 24 октября перед Гурко вновь вплотную встал вопрос о способе уменьшения потерь при наступлении. Взятие Горного Дубняка само по себе еще не обеспечивало полной блокады Плевны. Софийско-плевненское шоссе было перехвачено лишь узкой полосой обложения у Горного Дубняка; эта полоса не имела достаточной глубины, и ее легко можно было прорвать как со стороны Плевны, так и со стороны Орхание. Для прочности блокады надо было создать глубокую полосу обложения, и главное командование пришло к выводу о необходимости захвата с этой целью Телиша. Вот тут-то Гурко и пришлось подумать о том, как уменьшить потери при наступлении.
При решении этого вопроса Гурко не мог подняться до понимания всех причин предыдущих неудач русских войск. Мысль его работала в том же направлении, которое нашло уже себе выражение при Третьей Плевне. Гурко решил взять Телишские укрепления путем одной лишь артиллерийской бомбардировки.
По распоряжению Гурко полковники-артиллеристы Зиновьев и Энкель днем 27 октября произвели рекогносцировку Телишских укреплений. Рекогносцировка велась весьма тщательно с расстояния в 400 м.
После рекогносцировки было окончательно принято решение взять укрепление одним лишь артиллерийским огнем, совершенно не производя пехотной атаки(11). На каждое орудие для бомбардировки было выделено около 240 шрапнелей и гранат (два боекомплекта) .
План действий против Телиша, основанный на этой идее, состоял в следующем. Телишские укрепления окружались с трех сторон пехотой, которая должна была окопаться в 1600-2000 м от неприятельских укреплений и выжидать результатов действий артиллерии; других каких-либо действий со стороны пехоты не предусматривалось. Десять батарей должны были 28 октября громить турецкие укрепления с дистанции 1400-1900 м. Вся артиллерия 28 октября могла выпустить около 10 000 снарядов. Если бы турецкие войска под влиянием артиллерийского обстрела 28 октября не сдались, бомбардировка продолжалась бы 29 октября.
В 12:00 28 октября началась бомбардировка Телишских укреплений. В 14:45 комендант укреплений Измаил-Хакки-паша выкинул белый флаг и сдался. В плен было взято семь турецких таборов с тремя орудиями. В укреплении было взято значительное число запасов всякого рода, в том числе 3 миллиона одних ружейных патронов. Русские войска потеряли при взятии Телиша одного человека убитым и пять ранеными. Турки потеряли 157 человек убитыми; все они пали от огня русской артиллерии(12). Артиллерия израсходовала по 38 снарядов на орудие(13), всего около 3000 снарядов.
Как же получилось, что действия артиллерии против турецких укрепленных позиций, не оправдавшие себя при Третьей Плевне, привели к блестящим результатам в бою 28 октября?
Решающую роль сыграли здесь три фактора. Во-первых, правильное использование артиллерии. В течение 26 и 27 октября артиллерия получила возможность тщательно подготовиться к выполнению предстоявшей задачи. В бою 28 октября артиллерия действовала с близких и средних дистанций и поражала турецкие укрепления одновременно с нескольких направлений. Огонь ее был в достаточной степени сосредоточенным. Во-вторых, тип турецких укреплений. В отличие от Плевненских, Телишские укрепления были лишены траверсов и блиндажей, следовательно, при артиллерийском фланговом обстреле турецким войскам негде было укрыться. В этих условиях прекрасно действовала русская шрапнель. Об этом свидетельствует следующий факт, приводимый участником боя: как только в артиллерийском обстреле наступала пауза, из-за бруствера укреплений выскакивали безоружные турецкие солдаты и поспешно спускались в ров, надеясь найти там мертвое пространство и укрыться в нем(14). В-третьих, - низкое моральное состояние Телиш-ского гарнизона после падения Горного Дубняка.
Занятие Телиша так повлияло на коменданта укреплений Дольного Дубняка, что он в ночь с 31 октября на 1 ноября повел войска в Плевну, где присоединился к армии Османа-паши. Русские войска заняли Дольный Дубняк 2 ноября. 12 ноября на место Шефкета-паши был назначен Шакир-паша. В итоге боев, начавшихся на софийско-плевненском шоссе 24 октября, русские войска прочно заняли это шоссе и продвинулись на 25 км западнее реки Вид. Распространившись от Дольного Дубняка на Демиркиой, они создали вокруг Плевненского укрепленного лагеря сплошное кольцо окружения и тем завершили полную блокаду.
Вместе с тем уже в это время выяснилась необходимость очистить софийское шоссе от турецкий войск на значительно большее расстояние к юго-западу, так как только при этом условии можно было считать блокаду Плевны прочно обеспеченной.
14 ноября обложение Плевны с запада, на западном берегу Вида, было возложено на вновь прибывшую 2-ю гренадерскую дивизию, а перед войсками Гурко, выделенными в самостоятельный отряд, была поставлена задача активно
