Теперь у нас осталась только половина корабля, вращающаяся посреди неба.
— Давай! — крикнул я Кейт.
Она приподнялась и дернула за ручку, которая, по замыслу, должна была отцепить нас от стыковочного рельса.
— Не работает! — прокричала она.
Я отстегнул ремень и потянулся к ручке, но со своего места не мог за неё ухватиться. Кое-как выкарабкавшись из кабины, я неловко примостился сверху на корпусе агрегата. Теперь, когда взмахи его крыльев становились всё более мощными, орнитоптер мотало вверх-вниз, и я с трудом удерживал равновесие, стараясь не угодить под вращающиеся пропеллеры.
Я схватился за ручку и увидел, что рычаг весь оброс льдом. Я изо всех сил потянул, потом ещё, повиснув всем телом. Трапеция расцепилась, и орнитоптер упал. Я не удержался и соскользнул с него, ударился о правое крыло и шлепнулся на пол ангара.
— Скорее забирайся обратно! — завопила Кейт.
Сделать это было не так-то просто. Орнитоптер подпрыгивал, словно огромная спятившая летучая мышь.
— Придержи его! — заорал я.
— Скорее!
Кейт, похоже, полностью потеряла контроль над машиной, потому что орнитоптер продолжал скакать по полу, прямо к открытому люку.
— Нет! — вскричал я.
Кейт осадила орнитоптер, остановив его прямо у самого края люка. Я кинулся к нему.
— Скорее, Мэтт! — услышал я вопль Кейт. — Я не…
В этот миг, мощно взмахнув крыльями, орнитоптер прыгнул вперед, нырнул в люк и исчез.
Я остановился, разинув рот, ничего не понимая. Секунду назад орнитоптер был тут. И вот его нет. Я остался на «Гиперионе» один. Падающий корабль. Я как дурак подбежал к люку и выглянул вниз, словно орнитоптер мог быть там, дожидаясь, когда я запрыгну в него. Я увидел его, но далеко, далеко внизу.
«Гиперион» разобьется. И я разобьюсь вместе с ним. Я в отчаянии обернулся к оставшемуся в ангаре орнитоптеру и тут…
На стене по-прежнему висел крылатый костюм Грюнеля, совершенно целехонький. Я бросился к нему, стащил со стены и натянул поверх летного комбинезона, окоченевшими, трясущимися пальцами застегнул пряжки. Потом просунул ноги в стремена, прикрепленные к его хвостовой части. Торопливо взмахнул крыльями, стряхивая с них лёд.
Потом я неуклюже побежал обратно к люку.
Именно в этот миг корма «Гипериона» так резко клюнула вниз, что я полетел кувырком и заскользил назад к стене. Я орал и ругался, пытаясь цепляться за вздыбившийся пол. Разные предметы посрывались со своих мест и градом сыпались на меня. Ещё несколько секунд, и «Гиперион» встанет на хвост. И тогда он отвесно понесется вниз.
Теперь я превратился альпиниста, я цеплялся за заклепки и стыки металлических плит, подтягиваясь всё выше. Голова стала тяжелой и гудела от скорости, с которой падал корабль.
Я добрался до края люка, задравшегося теперь под углом градусов в сорок пять. Корабль брыкался, пытаясь сбросить меня обратно. Я проверил, плотно ли прилегает кислородная маска, потом резко подался вперед и вывалился в небо.
22
ИКАР
Я падал.
Я боялся, что огромный кормовой обрубок «Гипериона» обрушится на меня, но я падал быстрее и вскоре опередил его. Я инстинктивно раскинул руки, и крылья раскрылись. Я ощутил, как части чего-то наподобие прочного медного каркаса, спрятанного внутри, стали на место и защелкнулись. Мгновенно моё падение замедлилось — так сильно, что обломок «Гипериона» снова догнал меня.
У меня оставались считаные секунды. Я взмахнул крыльями, согнул ноги, поворачивая руль — хвост, и заложил крутой вираж. Останки корабля пронеслись мимо, не дальше чем в пятидесяти ярдах от меня, и могучий турбулентный поток перевернул меня вверх тормашками. Мне как-то удалось выправиться и вырваться из засасывающей воздушной воронки.
Не представляю, откуда я умел всё это — разве что это было моё второе «я», и у меня было такое чувство, будто крылья были у меня всегда. Сильнее ужаса был грандиозный восторг, потому что это ощущение было мне знакомо всю жизнь — из снов.
Я всё ещё быстро скользил вниз. С трудом повернув крылья под другим углом, я почувствовал, что скорость снижения замедлилась, и так до тех пор, пока оно не прекратилось вовсе. Я попробовал подняться повыше. Но в руках моих для этого было маловато силы, поэтому я принялся описывать широкие неровные круги. Ветер был очень сильный; я захлебнулся бы им, не будь мои нос и рот защищены маской. Глаза я прищурил так, что от них остались одни щелочки. Высоко наверху, как мне показалось, я разглядел темный силуэт корабля Рэта, и молил Бога, чтобы они не заметили меня — и Кейт с остальными тоже.
Я безнадежно кружил, пытаясь увидеть орнитоптер. Внизу виднелись две половинки «Гипериона», падающие в море; носовая часть была окутана дымом и пламенем. Кормовая же опрокинулась ещё больше. Единственное, что мешало ей падать отвесно, словно небоскреб, — это несколько уцелевших отсеков с гидрием ближе к середине.
Думает ли Кейт, что я всё ещё на «Гиперионе»? Наверняка она не настолько безрассудна, чтобы попытаться сесть на него, это невозможно, учитывая скорость падения и угол наклона кормы. Я надеялся, что у неё хватит благоразумия держаться на приличном расстоянии — но что она всё же будет не настолько благоразумна, чтобы отчаяться и махнуть на меня рукой. Кейт была моим единственным шансом.
Я описывал круги снова и снова, подгоняемый ветром. Внизу во все стороны до горизонта простирался Антарктический океан. Я тщетно высматривал в небе темное пятнышко крыльев орнитоптера. Жуткий холод сковал моё тело, словно глыба льда. Я не смогу летать здесь вечно. Небо расправится со мной. Кровь в моих венах превратится в лёд, сердце остановится, разум опустеет, лишившись всех мыслей, всей памяти, всего, что я успел накопить.
Носовая часть «Гипериона» достигла океана первой, беззвучно смявшись о волны. Меньше чем через минуту к ней присоединилась корма, сложившись от удара как карточный домик. «Гиперион», бороздивший небо всего мира сорок лет, превратился в обломки в считаные секунды. Изобретения, чучела, тела несчастных моряков — погибло всё. Можно было лишь удивляться, как такой огромный корабль мог вдруг превратиться в столь жалкую кучу обломков. Я подумал, что на самом деле его удерживали в небе лишь гидрий да мечты Теодора Грюнеля.
Сознание моё путалось, мысли уже начали застывать на морозе. Я заметил внизу пару крыльев и закричал, хоть и знал, что меня ни за что не услышат. Единственной надеждой было, что Кейт и остальные тоже ищут меня и как-нибудь сумеют заметить крохотное пятнышко посреди ясного неба. Крыльев больше не было видно, я в отчаянии оглядывался, не зная, куда лететь. Может, их и не было вовсе.
