Читаем без скачивания Месть Танатоса - Михель Гавен

Маренн опустилась на стул — силы вмиг покинули ее. К ней подбежал Айстофель и, радостно повизгивая, положил морду на колени. Слабо улыбнувшись, Маренн погладила пса…

Осада Вены

К началу апреля 1945 года русские армии, разгромив окруженную под Будапештом немецкую группировку, силами Третьего и Четвертого Украинских фронтов подошли к столице Австрии, Вене. Город был осажден.

Русские наступали с юга, со стороны воспетых Штраусом холмов Венского леса — оттуда седая столица Габсбургской империи просматривалась как на ладони. Снаряды обильно сыпались на улицы Вены, бомбы изрыли романтические аллеи Шенбрунского парка, пожар полыхал в старинном дворце императрицы Марии-Терезии.

И только темно — серый от дыма и пепла монумент Глориетт, Слава Австрии, гордо парил над погибающим в огне городом, как последнее напоминание о прошедших временах.

Ломались под гусеницами танков первые побеги виноградников на склонах гор. Вековые бастионы Кобурга и Бельведера, не видевшие врага со времен турецких нашествий, открывали свои бойницы, превращаясь в пушечные и пулеметные гнезда, — они готовились встретить огнем нового пришельца с Востока, оправдывая старинную репутацию Вены как последнего форпоста Европы.

Испещренный понтонными переправами, опоясывал город кипящий от разрывов Дунай.

Район Вены считался критической точкой на Востоке для всего германского фронта. 8 апреля 1945 года противник с юго-запада продвинулся вплоть до городской черты Вены и находился у Санкт-Пельтена. Русские захватили юго-восточную часть, а 9 апреля, продвинувшись из Баденского предместья на северо-запад и север, вышли к Дунаю.

Крупные советские силы проникли также в южные, западные и северные предместья Вены. Восточный вокзал, Арсенал и Южный вокзал оказались потеряны, но впоследствии отбиты контратаками немецких войск.

Чрезвычайно упорные бои развернулись за центральную часть Вены. Русские форсировали Дунай восточнее альпийской столицы. 10 апреля, наступая через Каленберг и Гринциг, они вышли к вокзалу Франца-Иосифа и в район Дунайского канала.

На южном и юго-восточном участках обороны Вены начались тяжелые бои на улицах и в жилых домах.

Перед решающим штурмом советское командование предложило германскому гарнизону сдать Вену без боя. Срок ультиматума истекал 13 апреля 1945 года. В это время в Вену из района Мертвых гор, «Альпийской крепости» Гитлера, прибыл штандартенфюрер СС Отто Скорцени. Ему было поручено возглавить оборону австрийской столицы.

По правде говоря, Скорцени сам добился назначения. Вена была его родным городом, и он не мог остаться безучастным, когда Вена оказалась в осаде. Тем более что в Вене до сих пор в их фамильном доме жили его мать и младший брат, — как он узнал, они не эвакуировались.

По приказу Кальтенбруннера в начале апреля 1945 года Скорцени и Науйокс срочно выехали из Берлина в небольшой курортный городок в Австрии Бад-Аусзее. Здесь проводилась секретная операция СД по сокрытию в надежных местах Зальцкаммергута основных ценностей рейха, включая золото.

Кальтенбруннер поручил Скорцени лично сопровождать один из особо важных эсэсовских конвоев, следовавших к озеру Топлиц. Машины везли не только валюту, драгоценности, ящики с фальшивыми банкнотами, отпечатанными в ходе операции «Бернхардт» и оборудование но их изготовлению, вывезенное из лагеря Заксенхаузен, но и в высшей степени секретные документы рейха из личных сейфов Кальтенбруннера и Гиммлера, составлявшие государственную тайну Германии.

На берегу озера Топлиц Скорцени и Науйокс, которым помогали заранее обосновавшиеся в австрийских Альпах сотрудники — тщательно -законспирированная команда под руководством оберштурмбаннфюрера СС Бернхардта Крюгера, — командовали затоплением снятых с грузовиков контейнеров.

Сюда же прибыл со своей «кассой» из Венгрии штандартенфюрер СС Адольф Эйхман. Он только что забрал из Линца перед самым приходом противника семью и поэтому появился в Бад-Аусзее вместе с женой Верой и детьми.

Перепуганная всем происходящим, Вера сразу же спросила Скорцени о Ким. Но Отто вынужден был разочаровать ее, сообщив, что Ким, как и Ирма, все еще оставалась в Берлине.

— Как это? — ужаснулась Вера. — Там сейчас, наверное, кромешный ад. Там страшно опасно… — она всплеснула руками.

— В ближайшее время мы заберем их, — пообещал Науйокс, — не оставим же мы большевикам своих жен. Они у нас красивые…

— Но как ты теперь попадешь туда? — усомнился Эйхман. — Боюсь, это будет уже невозможно. Еще немного, и кольцо вокруг Берлина сомкнётся…

— Прорвемся… — твердо сказал Науйокс. Эйхман сокрушенно пожал плечами:

— Не уверен. Что ж ты сразу не взял хотя бы Ирму?

— Не успел, — сердито ответил Алик. — Добра всякого слишком много накопили наши шефы, сам знаешь. Бегаем тут ради будущего Германии, о себе подумать некогда, как всегда. А Ким, — да что тут говорить! — она пока последнего солдата не перевяжет, ее оттуда не вытащишь. И Ирма к ней прицепилась… С одной стороны, это хорошо, но с другой… Я ей давно сказал, что надо уезжать. Так у нее, видите ли, на двенадцатом году существования рейха проснулось чувство долга перед народом. Раньше и пфеннига не подавала на зимнюю помощь вермахту, говорила, что все равно генералитет истратит средства на собственные нужды, а теперь — сестра милосердия…

— Ну что ты злишься? — попробовала успокоить его Вера. — Устал?

— Сердце у меня не на месте, вот что, — отрезал Науйокс. — Бомбежки, обстрелы… Могла бы уже давно жить в Швейцарии. Нет, «только с тобой или с Ким!» А Ким уже вторую войну воюет, все фронты объездила, она — хирург, в конце концов, у нее нервы — не то, что у моей.

— Мне надо ехать в Вену, — прервал его Скорцени, прочитав только что полученное сообщение из Берлина. — Приказ, — он показал шифровку Науйоксу. — Закончите тут все сами. Если понадоблюсь, найдешь меня через фон Шираха, гауляйтора Вены. Он будет знать.

— А как же Берлин, Ким? — с неприятным удивлением спросил Алик.

— Как видишь, это после, — ответил Скорцени сухо, но, заметив осуждающий взгляд Науйокса, пояснил: — У меня в Вене мать и брат. Их бросить я тоже не могу. Пойми. Впрочем, — он задумался на мгновение, — бои могут затянуться. И неизвестно, чем все кончится… Обещай мне, — он сжал руку Алика, глядя ему в лицо, — если я опоздаю или со мной что-то случится, ты не оставишь Ким, — он пристально смотрел в глаза друга. — Поклянись.

— Клянусь, — спокойно ответил Алик, — да тут можно и не клясться. Как я ее оставлю…

— Как только закончишь здесь, сразу поезжай, — деловито распорядился Скорцени и позвал адъютанта: — Раух!

— Слушаю, герр штандартенфюрер! — по выработавшейся годами привычке Раух щелкнул каблуками, демонстрируя завидную выправку.

— Мы едем в Вену, — объявил ему Скорцени. — Подготовьте все.

— Слушаюсь!

Командование вермахта склонялось к тому, чтобы принять ультиматум советского командования и позволить русским без боя войти в альпийскую столицу рейха — во избежание разрушений исторической части города.

Однако неожиданный приезд Скорцени резко изменил ситуацию. Штандартенфюрер СС, наделенный полномочиями главнокомандующего, вовсе не собирался сдавать без боя врагу город, где родился и вырос. Он отверг предложения русских генералов и приказал готовиться к отражению штурма.

В частях вермахта царил беспорядок — наблюдались явные признаки разложения, особенно на участках, где шли сильные бои. Предчувствуя близкую развязку, высшие офицеры, да и офицеры помладше, следуя примеру вышестоящих, старались как можно больше награбить и увезти с собой, понуждая солдат жертвовать жизнью, дабы прикрыть их грабеж.

Предназначенный для эвакуации раненых транспорт использовался совсем не по назначению. Раненых оставляли без помощи и поддержки в госпиталях, а иногда и просто на улице, а на машины и в транспортные самолеты грузили мебельные гарнитуры, богемские сервизы, ковры…

Прибыв в Вену, Скорцени решительно положил конец мародерству, публично казнив, невзирая на чины, лиц, захваченных на месте преступления. Пострадали также и те, кто распространял среди солдат пораженческие настроения. Уставшие, измотанные боями части заменили свежие подразделения эсэсовцев.

Несмотря на все предпринятые меры, Скорцени, конечно, с горечью понимал, что переломить ход событий он уже не в состоянии. Силы гарнизона — малочисленны, количество боеприпасов и продовольствия ограниченно — их хватит всего на несколько дней. Резервов — никаких. С такими ресурсами противостоять мощи двух воодушевленных победами в Венгрии фронтов — перспектива удручающе безнадежная.

Но Вена никогда не сдавалась без боя, какой бы враг ни осаждал ее. Эхо знал с юных лет каждый венец. Когда-то она до последнего жителя, будь он стариком, женщиной или ребенком, противостояла турецким ордам. Вену можно захватить, сломать, но покорить и унизить сдачей — никогда.