- …и когда бренное тело Заклятого умрет, выходит из него бейт-Малах, чтобы крепить собой Рубежи между Сосудами… а в мире становится одним праведником меньше, и в небе все чаще повисает радуга, говоря безмолвно: "Договор расторгнут, и заступника нет…"
Бегу.
Прочь.
Нет, не убежать. Не убежать от иного знания: как рождаются подобные мне?
Если Заклятый все-таки нарушит Запрет, каким бы он ни был, если бывший мальчишка променяет Служение на Свободу, вновь встав на грань уничтожения… если…
Бегу.
Сале Кеваль, прозванная Куколкой
Зала была о пяти углах, с куполообразным потолком.
На уровне примерно второго этажа ее опоясывала легкая галерея, снизу смотрясь ажурной пентаграммой; такая же пентаграмма, только гораздо меньше, выложенная инкрустированным паркетом, красовалась на полу, в центре.
Внутри нижнего знака, ближе к углам, были вбиты пять заостренных кверху колышков из осины.
А в витражи стрельчатых окон билась вьюга.
Словно силилась, дикая ведьма, в куски разнести эту радужную роскошь, удивительную там, где больше смотрелись бы узкие щели бойниц.
Пан Станислав хлопнул в ладоши. Почти сразу в дальнем углу открылась неприметная дверца, и из нее вышел человек. Нет, не так - бывший человек. Давно бывший. Деревянным шагом пан Пшеключицкий прошествовал к своему господину, привычно встав у него за спиной.
- Со мной пойдешь, - не оборачиваясь, бросил пан Станислав мертвецу. - В подвалы. Я девку заберу, а ты того, кто останется… ты убей его. Не надо, чтобы черкасы с ним виделись. Ты убей, только…
Зычный голос Мацапуры вдруг сорвался, треснул сломанным клинком.
Чуждые, невозможные нотки пробились наружу: жалость? неуверенность? стон давно умершей совести?!
- Ты его легко убей. Понял? Легко! И чтоб без этих твоих… знаю я тебя!
В ответ пан Пшеключицкий дернул щекой и неуклюже поклонился.
Сале прошлась вдоль стены, обтянутой синими, златоткаными шпалерами. Дешевые свечи, какие во множестве горели в канделябрах, бросали отсветы на вязь узоров: знакомых, частью виданных женщиной в тайных покоях мастера. Сосуды разные, а вино везде вино. Вот "преследование белой змеи", а вот "красавица глядится в зеркало"… а вот неизвестно что, но руками лучше не касаться.
Особенно в такой день, как сегодня.
Да и свечи… знаем мы, из чьего жира такие свечи топятся.
Прямо над камином висела странная статуэтка из дерева: голый человек прибит к кресту. Прибит вверх ногами. Вокруг клубилась такая чернота, что Сале побыстрее отошла от камина и статуэтки.
На всякий случай.
В мозгу плясали игривые бесенята.
- "Уздечки" плести умеешь? - от дверей спросил пан Станислав, прежде чем выйти вместе с мертвецом.
Толстый палец указал на столик-треногу, где лежали пряди длинных волос: в основном черные, как смоль, но встречались и ярко-рыжие.
На корнях кое-где запеклась кровь.
Сале кивнула.
- Ну тогда потрудись, милочка, потрудись…
Хлопнула дверь.
Женщина подошла к столику, ногой придвинула колченогий табурет, которому на первый взгляд было не место в роскоши залы; зато на второй… Пробормотав полагавшееся к месту Слово, она села и принялась за работу. В углу тихонько скулил маленький ублюдок; но бежать или чем-нибудь мешать не пытался.
Хорошая затрещина всегда убедительна.
Плести "уздечки" ей пришлось долго - часть волос оказалась снята с мужних жен, да еще в момент женской нечистоты, что требовало излишне пристального внимания и предосторожностей. Хорошо хоть после этого бывшим обладательницам волос ногти обрезали, как полагается… или это Стась повыдергивал? Пальцы сноровисто заплетали волосок к волоску, на пять черных - один рыжий, и тоненькие косички локтя в полтора длиной ложились отдельно: первая, вторая… пятая…
Как раз на пятой и вернулся пан Станислав.
- Молодцом, молодцом! - пропыхтел он, левой рукой придерживая на плече беспамятную девушку. - Сильна, милочка… вижу, стараешься!…
И, поймав взгляд Сале, пояснил с сожалением:
- Плохо сотник дочку учил! Ох, горазда драться, голубка сизокрылая!… пришлось кулачком по затылку, маленечко, для острастки… Ну, в Бога-душу-мать, начнем, благословясь!
Мертвеца с веселым Стасем не было.
Задержался в подвалах.
Снаружи хохочет вьюга, вплетая в свой дикий смех дробный конский топот, - рядом, совсем рядом! - гомон то ли людей, то ли разгулявшейся под праздник нечисти.
- …Бумага! - веселится вьюга, без смысла играя обрывками чужого, сиплого с мороза или от долгой скачки вопля. - Бумага от полковника полтавского! Повеление - на суд… на суд!…
Пан Станислав досадливо мотает головой, заканчивая раздевать донага свою пленницу, так и не пришедшую до сих пор в чувство.
- Ах, сотник, сотник Логин! Наш пострел везде поспел! - бормочет он, укладывая голую девушку на спину в центр пентаграммы, бесстыдно раздвигая ей ноги, раскидывая руки; так, чтобы голова, щиколотки и запястья оказались у осиновых колышков. - Поспел, чтоб тебя сразу в рай забрали! Держись, мой жид, тяни время… держись!
- И что таки в той бумаге написано?! - словно в ответ, издевается вьюга гортанным вскриком.
Досадливый шепот пана Станислава - и на время становится тихо.
Будто замок снаружи обтянули войлоком в пять слоев.
- "Уздечки"! "Уздечки" давай! Стреножить будем…
Женщина молча подает косички из волос: одна, вторая… пятая.
В углу скулит ублюдок.
Над мальчишкой, на багрово-черном ковре, утонув в ворсе, больше похожем на мех хищного зверя, развешано оружие. Немного, но каждый клинок, если правильно прислушаться, да еще в Мертвецкий Велик-День, дорогого стоит. Вон тот гигант-двуручник отсек ноги собственному хозяину; узким эстоком, больше похожим на шпагу, душ людских выпито - куда там иному чернокнижнику… две легкие шабли, от которых изрядно тянет вонью отцеубийства… огромная алебарда успела некогда послужить палачу…
Добрая коллекция.
Годами собиралась.
На миг прекратив свое бормотание, Мацапура (словно поймав нить мыслей женщины!) коротко ощупывает взглядом пояс Сале, откуда торчит кривой нож и торцы метательных клиньев.
- Умеешь? Мастерица или так, для пущего форсу?!
Женщина кивает; по-прежнему молча.
Сейчас слова излишни.
Более того - опасны.
- Славно, милочка!… ах, славно! Значит, так: я начинаю, а ты, едва нутряной холод пойдет по жилочкам, бери в каждую руку по клинышку, становись вон у той стены, где узоров погуще, и всаживай свое баловство прямиком… Иконки видишь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
