Читаем без скачивания Союз нерушимый - Влад Савин

За девять дней отпуска, там и не выходило у меня почувствовать, что мир, нет уже войны — висело это над нами, что завершилось совсем недавно, повсюду это было в Москве, от песен из уличных репродукторов, до афиш с репертуаром кино и театров. Ну и конечно, военная форма, нередко уже без погон, на очень многих мужчинах, да и женщинах иногда. А я вот не хочу в мундире, устала! Лючия как-то умеет забыться и жить в настоящем, когда оно прекрасно — а у меня в мыслях постоянно и прошлое крутится, и будущее, даже когда мне хорошо и счастливо, как сейчас!

Пыльный предгрозовой вихрь настиг нас, когда автобусная остановка была уже видна. Мужчины схватились за фуражки, опуская ремешки, я за шляпку, у Лючии слетел венок, затрепало волосы фонтаном вокруг лица, все наши одежды захлопали парусами. Ой, какая буря скоро начнется!

— Сейчас небесная артиллерия ударит, и мы все промокнем — сказал Валька — бежим, вдруг на автобус успеем!

И мы побежали по пустынному Воробьевское шоссе — первым Валька, за ним Лючия с Юркой, взявшись за руки, дальше я и Михаил Петрович. Ветер сгибал кусты по обочинам, бросал в нам лица пыль и сор, платье на мне трепало как флаг, я придерживала подол, и все равно задирало выше колен, я была как в "мини" (видела уже и это, в фильмах "из будущего"). А Лючии все игра, лишь чулками сверкает, юбку рукой прихлопнет, как парашют, и опять бегут, рук не разнимая и смеясь, счастливые вы ребята, даже завидно — и я такой была, три года назад! Пока о будущем не узнала, что еще страшней войны. Кстати, итальянка хорошо тренирована, от Смоленцева не отстает — надо бы и Михаилу Петровичу лучше за своей физической формой следить… хотя зачем адмиралу бегать наперегонки со спецназом?

— Солнышко, ты плащ надень — тем временем, говорит он мне — остановимся, на минуту. Если автобус и будет — ребята придержат его до нас.

А приятно, когда тебе пальто или плащ подают, как мантию королеве! И любимый человек касается твоих плеч, это так хорошо! Я улыбнулась, и мы с моим Адмиралом под руку пошли, уже не спеша, я плащ застегнула, платье укрыв, все равно треплет, ой как все на мне пляшет и трепещет на ветру, но уже в пределах приличия, а шляпку придерживаю, не даю сорвать. Тень на землю опустилась, это тучи закрыли наконец солнце, и молнии вдали, и гром рокочет. Был бы зонтик, совсем можно было на погоду рукой махнуть — ой, дура, что не взяла, он же легкий совсем, складной! Ну вот и остановка, сейчас лишь дождемся автобуса и будем в гостинице, через какие-то полчаса.

— Молнии белые, а не желтые, скоро нас накроет — сказал мой Адмирал, смотря на небо — а вдруг это второй московский ураган, случившийся, помнится мне, через сорок лет после того, девятьсот четвертого года? (прим. — Лазарев ошибается, второй московский ураган был в 1945, в сентябре — В.С.).

— Это когда по Москве смерч прошел, в воздухе коровы летали, а на рынке будку вместе с городовым унесло, так и не нашли потом? — подхватил Валька — еще разрушило здание суда, и унесло архив с делами на арестованных революционеров. И это было воспринято народом как знак близкого конца царскому самодержавию.

Это он Лючию пытается "развести", как над новичком обычно шутят? Я про ту бурю еще в "Ниве", у Якова Исидоровича Перельмана читала, он разрешал нам журналы смотреть в своем шкафу… а вот итальяночке, помню, еще в самолете ребята байки травили, что у нас в России простор, стихия, природа, не чета Европе. Так ей же нервничать сейчас нельзя! Хотя после того, что у нас в Киеве было… ладно, пусть сочиняет дальше, а я послушаю!

— Коров уносило, а людей? — испуганно спрашивает Лючия — tornado ведь и человека тоже может поднять?

— Женщин особенно — продолжает Валька — тогда ведь дамы такие длинные юбки носили, а еще накидки, зонтики, громадные шляпы, все это такие паруса! Почти как на вас сейчас, девчата — а вы такие легкие обе. Так что вам лучше расстегнуться, чтобы подует, лишь ваши одежды унесло, а не вас самих.

— Валька, ты человек хороший — сказала я — но вот сейчас ищу, чем в тебя запустить? До войны летом я к тетке под Лугу ездила, так там один парнишка деревенский за нами подсматривал, когда мы купались. Так мы все вместе его поймали, и в одних трусиках, в густую крапиву.

— Бить меня не надо — Валентин отбежал в сторону — лучше бы ты, Ань, с кем-то из подруг познакомила поближе! А то на вас глядя, завидно, чего это я один хожу.

— Так не ходи — сказал Юрка — на себя глянь, герой с орденами, за такими девчата сейчас толпами бегать будут.

— Мне толпами не надо — серьезно ответил Валька — одну хочу, но чтобы всерьез. На вас глядя — счастливые вы…

И тут ветер резко усилился, закружил вокруг таким вихрем, что даже мне показалось, сейчас нас унесет. Лючия с визгом вцепилась в Юрку, в то же время пытаясь расстегнуть на себе плащ, рвущийся ввысь — Смоленцев обхватил римлянку за плечи, она прильнула вся к нему, спрятала лицо на его груди. Пыль хлестнула по лицу, я зажмурилась и отвернулась, схватившись за шляпку двумя руками, мой плащ, застегнутый на все пуговицы, и впереди, и с боков, надуло как воздушный шар и вдруг задрало на голову весь целиком, вместе с юбкой! Валька, ты что, правду говорил?!

— Шторм баллов семь-восемь — сказал Михаил Петрович — тебя не продует, солнышко?

И стал помогать мне усмирять непослушные одежды. Руки наши встретились — и вот, мы уже не столько поправляли на мне плащ и платье, как просто касались, ласкали друг друга. Те, кто провожают своих мужей на службу каждое утро и ждут вечером — поймете ли вы меня, чья семейная жизнь пришлась на войну, и расставаясь с любимым человеком, а ведь кроме него у меня никого нет, не знаешь, когда увидишь его снова, и увидишь ли вообще? Авторы слезливых "дамских" романов и сериалов (не смотрела, не читала, но слышала, что это такое) ваши творения насквозь фальшивы, поскольку напоказ — мы же научились обращать свое тепло и нежность исключительно друг на друга, чтобы уместить в каждую встречу то, что в других семьях растягивается на месяцы и даже годы! И уж не ждите рассказа "об этом", тем более что и не было ничего — на взгляд со стороны, мы всего лишь стояли рядом, и Михаил Петрович помог мне придержать развевающийся плащ на ветру. А что при этом сказали нам не наши слова, а наши руки — пусть это останется лишь между нами! Валька, клоун, вот попробуй только посмейся!

— Отпусти! — наконец говорю я тихо — ну взрослые же люди, адмирал, и инструктор ЦК! Не надо раздевать меня, при всех, ребята же смотрят! Скоро уже в гостинице будем.

— Это не я — отвечает мой Михаил Петрович — это все ветер.

Ну да, такой ветер хулиган, чья рука сейчас была на моей подвязке? Счастливая и раскрасневшаяся, я чуть отстраняюсь, плотно обвернув юбку вокруг ног вместе с полами плаща, и прижав руками, это единственный способ сохранить приличие, чтобы опять не задрало все выше головы, ветер ураганный, волосы просто улетят сейчас, так их треплет, путает, ворошит — шляпку я сама сняла, удержать ее одновременно с подолом никакой возможности нет. Теперь я словно "брекс" выгляжу, в узком, шаг ступить не могу — знаю, что моему Адмиралу так не нравится, но это временно лишь, пока автобус не придет. Ну не могу я все напоказ, не стесняясь, как Юрка с Лючией — вон, целуются в обнимку, гроза им не гроза! И римлянке безразлично, как на ней все задрало, ну словно раздетая стоит — эти платья, что мы купили, нам в талии чуть широки, и если поясок ослабить, то ветер снизу прямо от плеч все завертывает! Смоленцеву, понятно, так приятнее обниматься, да и итальяночке наверное, тоже — ну а если пойдет или проедет мимо кто-то? Ветер не унимается, волосы и одежду на мне дерет бешено — природа будто ополчилась на нас за все хорошее, что досталось нам с утра, наверное, все же вымокнем мы сегодня! Ну вот, первые капли упали в пыль — ура, показался автобус! Едва мы сели, как хлынул дождь.

— Успели — сказал Валька — как я обещал, и полдня не прошло.

— Сейчас шляпку надену — говорю я Михаилу Петровичу — меня не слишком растрепало?

— Не бойся, галчонок — говорит Юра Лючии — а шляпу не жалей, новую купим.

Что ответила Лючия, я не расслышала. А мой Адмирал просто обнял меня, и я положила голову ему на плечо. Пассажиров в автобусе было мало, и мне не было дела, кто что скажет. Мне было очень хорошо.

Мы уезжали от грозы. Но недалеко. Валька, переговорив с кондукторшей, обрадовал нас, что автобус этого номера нас не довезет, сейчас свернем, "а вам, товарищи, надо с пересадкой". И мы, сойдя, снова смотрели на приближающуюся тучу. И ехать в этот раз было не на чем, разгневанная стихия явно не собиралась оставлять нас в покое!.

— Туда! — сказал Валька — вы не против посетить еще одно примечательное место, пока не кончится гроза?

Выбирать не приходилось. Перебежав улицу, мы поспешили через сквер к указанному Валентином зданию, двухэтажному, бело-желтому, похожему на загородный дворец прошлого века.