Но будет ли он один?
Безусловно. Для него это своего рода жертва, которую он сочтет необходимым принести.
Когда же Рефухио появится? Скорее всего, уже после того, как рассветет. Если ни одна живая душа не видела, как Балтазар похитил Пилар, то ее не хватятся раньше утра. Ее отсутствие обнаружится только тогда, когда она не спустится к завтраку. Пилар не имела ни малейшего представления о том, как далеко от гасиенды находится эта заброшенная хижина. Возможно, часах в двух-трех езды. Увозить Пилар дальше не было никакого смысла, в то же время находиться ближе — слишком опасно. Так что не стоит ожидать Рефухио раньше полудня.
А вдруг за это время ей самой удастся освободиться?
Пилар начала шевелиться под одеялом, пытаясь немного размять ноги, туго перетянутые кожаными ремнями. От движения ремни еще сильнее впивались в кожу, но Пилар не обращала внимания на боль. Она должна была ослабить свои путы. Балтазар еще не так крепко связал ее, как мог бы. Должно быть, не хотел, чтобы нарушилось кровообращение в ногах. Или же просто посчитал, что любая ее попытка освободиться успехом не увенчается. А действительно, что будет дальше, если Пилар все-таки сможет освободиться? Пока она себе это плохо представляла, но оставаться в бездействии просто не могла.
Дон Эстебан резко повернулся в сторону Пилар.
— Чем это ты там занимаешься? — рявкнул он.
Пилар тут же изобразила на лице самое невинное выражение.
— Ничем особенным.
— Не думай, что сможешь меня одурачить. Ты шевелилась.
— Ноги совершенно затекли, — жалобно заныла Пилар. — А кончики пальцев совсем онемели.
— Какая неприятность. Лежи спокойно, иначе у тебя онемеет все остальное. Навсегда.
Пилар послушно затихла. Когда отчим отвернулся, она снова потихоньку начала растягивать сыромятную кожу ремней.
Рефухио появился совершенно неожиданно. Его прибытие не сопровождалось ни топотом копыт, ни звуком шагов. Ничто не потревожило тишину ночи. Просто распахнулась трухлявая дверь, и Рефухио появился на пороге хижины.
Балтазар обернулся — сработало чутье, выработанное за долгие годы, проведенные среди разбойников. В мгновение ока он выдернул шпагу из ножен. Проклятие сорвалось с губ дона Эстебана. Рефухио казался совершенно спокойным. Плащ, завязанный под подбородком, свободными складками спускался с его плеч так, что сразу было заметно — Рефухио безоружен.
— Добрый вечер, господа, — сказал нежданный гость. — Или уже утро?
— Как тебе удалось добраться сюда так быстро? — выпалил дон Эстебан.
— Верхом на лошади, конечно. Так мой визит явился для вас сюрпризом?
Рефухио сделал несколько шагов вперед и обвел взглядом хижину. Только на секунду его глаза остановились на Пилар, но она почувствовала, что от внимания Рефухио не укрылась ни одна подробность: ни волнистые локоны, в беспорядке рассыпавшиеся по ее плечам, ни льняная ночная сорочка, ни темные круги у нее под глазами, ни ссадина на подбородке, ни грязное одеяло, в которое она была завернута. Пилар смотрела на него, а сердце, словно пудовый камень, бешено стучало у нее в груди.
Балтазар, насупившись, повторил вопрос дона Эстебана:
— Как ты нашел нас так быстро, если только…
— Если только я не следил за вами. А тебе не приходило в голову, мой старый товарищ, что твоя ночная вылазка прошла уж больно гладко?
— Что ты хочешь этим сказать? — прорычал Балтазар.
— Ты считал себя охотником, но на самом деле оказался дичью и прямехонько угодил в расставленные для тебя сети. Ты не задумывался, почему вдруг остался на часах один, без напарника? Когда-то я безоговорочно доверял тебе, друг мой, но это уже в прошлом.
— Ты хотел, чтобы я увез Пилар? Ни за что не поверю.
Рефухио снисходительно улыбнулся.
— Думаю, ты изменишь свое мнение, когда узнаешь, что хижина окружена.
Дон Эстебан чертыхнулся и немедленно выглянул за дверь, но мрак ночи был абсолютно непроницаем. Отчим Пилар вернулся назад.
— Мне кажется, ты врешь. А если и нет, — добавил он, — то для тебя это не имеет значения. Ты не вооружен.
Рефухио в притворном изумлении оглядел себя.
— И то верно. Но ты никак принял это за разрешение искромсать меня на мелкие кусочки? Что ж, рискни, и я обещаю, что именно такая судьба постигнет тебя самого прежде, чем ты успеешь вытащить шпагу из ножен.
— Пустые угрозы, — недоверчиво хмыкнул дон Эстебан.
— Возможно. Не хочешь ли проверить?
Балтазар задумчиво покачал головой.
— Ты ни за что не стал бы подвергать жизнь Пилар опасности, добровольно отдавая ее в наши руки.
— Ты так считаешь? Что, в сущности, значат несколько ночей, проведенных вместе на корабельной койке или на одеяле? Пилар очень пригодилась мне во время путешествия для приятного отдыха, но теперь путешествиям конец.
Балтазар попеременно смотрел то на Пилар, то на Рефухио.
— Не думаю, чтобы ты был способен на такую подлость по отношению к женщине. Я собственными ушами слышал, как ты предложил ей стать твоей женой. Это было не далее как утром. Мы все слышали.
Рефухио коротко рассмеялся.
— Ловко было придумано, правда? Я вынужден был прибегнуть к этой хитрости, и оказалось, что надуть вас было не так уж трудно. И тебя, и, естественно, дона Эстебана. Я должен был разоблачить предателя, и я нашел способ это сделать. Ты выдал себя, Балтазар. Кроме того, мне было необходимо, чтобы дон Эстебан совершил какой-нибудь противозаконный поступок и потерял из-за этого право пользоваться покровительством губернатора и официальных властей. Я был уверен, что мысль о похищении понравится моему заклятому врагу и он будет просто счастлив сыграть со мной ту же шутку, которую я сыграл с ним в Испании. Моей задачей было убедить вас обоих, что Пилар может стать исключительно ценной заложницей. А разве предложение руки и сердца было не лучшим способом показать, как она дорога мне? Разве вы не решили, что, похитив Пилар, отнимете у меня то, без чего я не смогу прожить?
23.
Итак, Рефухио просто воспользовался ею. То, что она услышала, внесло полный хаос в мысли Пилар. Он рисковал жизнью только ради осуществления своей мести. Ничто другое для него не имело значения. Значит, он никогда не испытывал к ней ничего похожего на любовь и его неопределенные обещания были всего лишь пустыми словами. Она приняла за чистую монету то, что он выдумал, чтобы в очередной раз заставить ее довериться ему. Вне всякого сомнения, его гордость была жестоко уязвлена тем, что Пилар публично отказалась стать его женой. И вполне возможно, Рефухио стал глядеть на Пилар другими глазами, когда понял, что кто-то другой может отнять ее у него. Желание обладать девушкой вспыхнуло в нем с новой силой, и он был готов на все, лишь бы только удовлетворить его.
