По приезду мне было велено помыться и сменить одежду, после чего отправиться на ужин, как только позовёт служанка. Зайдя в выделенную мне комнату, заметил, что вещи, которые носил вчера, уже забрали, — вероятно, в стирку — а вместо них положили новые.
Теперь это красная рубашка, но всё остальное того же чёрного цвета. Может быть, красный цвет неспроста? Вдруг именно Визуйя нарекла выдать этим вечером мне рубашку такого цвета, который очень многое значит в моём понимании. И опять я за старое — мыслю как человек, забывая, что меня окружают истриситы. Ладно, будь что будет. Моё дело — добывать информацию любыми методами.
Чистый и вновь красиво одетый, я отправился на ужин, когда позвала служанка. В который раз прислушиваясь к семейной беседе, тихо жевал сочное мясо, вкушал аппетитные тушёные овощи и изредка запивал ароматным настоем на различных травах, что придавал мне бодрости после каждого глотка. Как и вчера, ничего интересного не услышал. Но вот после ужина отец Визуйи попросил её пройти в его кабинет для какой-то важной беседы. Хм, а вот это уже о чём-то говорит. Жаль только, подслушать не получится.
Перед тем как уйти к отцу, наследница подошла ко мне и тихо произнесла:
— Дождись меня здесь, я скоро буду. Планы не меняются.
— Хорошо, как скажете, — кивнул я, и она ушла.
Что же вы там задумали?
Задав себе такой вопрос, вдруг понял, что из-за операции стал не разведчиком, а каким-то детективом-параноиком. С другой стороны, лучше так, чем быть слишком легкомысленным.
Глава 32
К тому моменту, когда Визуйя вернулась, я допил остатки вкуснейшего настоя и почувствовал себя ещё лучше. Крайне положительно подействовало на меня это питьё.
— Идём, — позвала она к себе, больше не сказав ни слова.
Когда мы подошли ко входу в её комнату, наследница строго спросила у стоящей рядом служанки:
— Всё накрыто как положено?
— Да, рисса Визуйя, — кротко ответила девушка и почтительно поклонилась.
— Пойдём, Кирилл.
В комнате царила особая атмосфера: приглушённый свет, синие мерцающие огоньки на кровати, на подоконниках, на мебели. И сладкий ни с чем не сравнимый запах. В центре на маленьком столе стояла бутылка без этикеток, наполненная чёрной-чёрной жидкостью, и два очень высоких тонких бокала, вытянутых вверх по форме сосульки. Там же нашла место глубокая тарелка, в которой лежали чёрные шарики. Цвет этих угощений меня насторожил. Не знаю как, но Визуйя, кажется, заметила это и произнесла:
— Проходи и садись. Не бойся. Я понимаю, что для тебя это что-то новенькое и необычное. Поверь, для любого нашего гражданина это тоже большая редкость, а у тебя есть возможность насладиться лучшим напитком и лучшей закуской на всей планете.
— Да, вы правы. У меня действительно возникли не самые приятные ассоциации, — признался я и осторожно прошёл, сев на стул.
Наследница же подошла к тому музыкальному инструменту, который я приметил в прошлый раз. Откинув крышку, она расположилась на стуле поудобнее и обратилась ко мне:
— Хочешь послушать, как я играю?
— Хочу, будет очень интересно.
— Замечательно. А ты пока налей нам до половины.
— Хорошо.
— Слушай.
Звук инструмента лишь отдалённо напомнил мне пианино. Да, он тоже клавишный, но звучал совершенно иначе. Однако нельзя сказать, что плохо. Напротив, как только Визуйя начала играть медленную минорную композицию, я даже забыл, что надо разлить напиток по бокалам.
Я настолько проникся, что невольно загрустил, вспомнив свою первую любовь, а ведь это было так давно. Меня словно загипнотизировала мелодия: сидел как каменный, уставившись в одну точку и погрузившись в себя полностью. Столько воспоминаний, столько прекрасного и грустного возникло в душе. Я даже захотел вновь вернуться в прошлое, чтобы пережить всё это заново.
Композиция закончилась тихо, тем не менее я так и не смог мгновенно отойти от необычного состояния. Насколько же это потрясающе звучало!
— Ты ещё не налил? — удивилась Визуйя, подойдя к столу и сев напротив.
— Вы играли восхитительно. Это словами не передать. Я проникся музыкой и задумался, забыв обо всём на свете, — описал я свои искренние впечатления.
— Спасибо, — расплылась она в улыбке. — Мне очень приятно. Всё потому, что я посвятила эту композицию любимому. Но, — наследница тяжело вздохнула, — не сложилось, к сожалению.
— Через это все проходят, — спокойно произнёс я, наливая сначала в её бокал. — У меня тоже такое было, да и не раз. В конце концов, всё плохое проходит, ничто не вечно. — Теперь наполнил свой бокал и продолжил, поставив бутылку: — Поэтому не стоит отчаиваться, рисса Визуйя. Всё рано или поздно наладится.
— Как давно я не слышала таких простых и воодушевляющих слов. — Она подняла бокал, сделав короткий кивок, и добавила: — Пусть все однажды услышат такие слова.
Наследница залпом выпила содержимое, поставила бокал и съела чёрный шарик. Посмотрев на неё, я сделал то же самое. Видимо, её последняя фраза означала на нашем нечто вроде «Выпьем за этот прекрасный тост».
Тягучая чёрная жидкость, стоило ей попасть в рот, мгновенно распространила тепло, растекаясь по всему телу. Вкус очень необычный, чуть терпкий, кисловатый. Объяснить трудно, ведь и сам не понял, что я такое только что выпил. Затем закинул шарик, пробуя разжевать. Шарик оказался мягким и сладким и словно дополнял вкус напитка, делая его более приятным.
— Как тебе? Вкусно же?
— Да, очень, — не стал я отрицать, хотя чувства после выпитого были смешанными и весьма странными.
— Ну так наливай ещё! — чуть ли не воскликнула Визуйя и залилась задорным смехом. Это первый раз, когда я услышал, как она смеётся.
— Конечно, сейч…
Я не смог договорить и сам начал хохотать без причины. Моя рука с бутылкой из-за этого затряслась, поэтому не стал пытаться налить, боясь пролить мимо. Я никак не мог унять смех. Наследница тоже смеялась без конца, причём уже до слёз. Меня окатила новая волна безудержного веселья, стал чувствовать себя каким-то психом, но в то же время понравилось смеяться просто так.
— Чт… чт… — При каждой попытке заговорить снова пробирало на хохот, но кое-как получилось договорить: — Что мы такое… пь… пьём?
Однако Визуйя была не в силах ответить, поскольку продолжала смеяться и смеяться.
Это безумие продолжалось как минимум минут пять. Я так никогда в жизни не смеялся. Мне даже стало как-то грустно, когда мы вновь стали серьёзными.
— Это молоко одного дикого и редкого животного, — начала объяснять наследница. — А вот эти шарики делаются из его кожи, обрабатываются специально, чтобы быть вкусными и полезными. Эффект смеха при первой пробе всегда появляется, а потом только расслабляет.
— Я уж подумал, что это какой-то наркотик. Классная штука, точнее, весёлая, — проговорил я и наконец-то смог налить нам очередную порцию, после чего взглянул на Визуйю. — Мы точно больше не будем хохотать?
— Как до этого, точно нет, — улыбнулась она, взяв свой бокал. — Всего лишь расслабимся, станет хорошо, заботы уйдут. Тебе понравится.
— Надеюсь.
Молоко, что доставило сначала веселье, потом действительно изменило эффект. Мне и правда похорошело, расслабило. Я даже удобно расположился, а вернее сказать — развалился, не тревожась и не переживая ни о чём. Молча поглядел в окно, затем перевёл взгляд на Визуйю. Она загадочно молчала и выглядела слишком задумчивой. И вдруг заговорила:
— Знаешь, я последнее время такая одинокая на самом деле. А с тобой хорошо. И поговорить можно искренне. У меня даже нет друзей, представляешь? Иногда жалею, что не родилась обычной, как все. У них больше свободы, много друзей, никто не завидует. Но только они не знают, как я живу по-настоящему. Что ни день, то тоска и грусть. За что мне это? — она вопросительно взглянула на меня блестящими глазами.
— Рисса Визуйя, — начал было я, но наследница перебила меня.
