— Легионеры с севера, людоеды на юге, — бормотал Фарос.
Он устало прикрыл глаза и повернулся к остальным — в то время как многие из его последователей в дополнение к кожаным килтам носили стальные нагрудники, Фарос беспечно оставлял верхнюю часть тела незащищенной. Густая грива широкой волной лежала на плечах, испещренных бесчисленными шрамами и ожогами, свидетельствами ужасного прошлого. Последние годы его именовали рабом, вором и мятежником. Никто не смог бы найти в нем и намека на некогда изнеженного юношу, одного из членов столичной «золотой молодежи» и племянника императора.
Фарос никогда не стремился к политике, но высокое родство заставило его заплатить еще более высокую цену. Сначала он очутился в покрытом пеплом Вайроксе, среди вулканов Митаса, осужденный трудиться во славу узурпатора Хотака. После неудачного восстания его отправили в такое место, где шахты Вайрокса показались оазисом, — рудники людоедов в Керне.
Там Фарос понял истинную глубину жестокости.
Там навсегда изменился.
И сейчас, чтобы мстить, он вернулся именно в Керн, а не в империю.
— Все как ты сказал, — произнес темно-коричневый воин, быстро сложив пальцы в символ Саргоннаса. Его отец был одним из последних жрецов Бога, потому Гром всегда верил в него, несмотря на то, что Боги, как известно, оставили Кринн десятилетия назад. Его вера только укрепилась, когда поползли слухи о возвращении Богов и Саргоннаса. — Клянусь Рогатым, это несомненный знак…
— Знак того, что у командиров Арднора больше воображения, чем у его отца, — фыркнул Фарос, посмотрев на черную фигуру, выделяющуюся среди остальных. — А что ты скажешь?
— Ведет ли их глупец или герой, но легионеры теперь действуют гораздо хитрее, — ответил тот.
— А если их ведет твой брат?
Черные как смоль глаза Бастиана сузились:
— Если бы Арднор был среди них, я бы первым бросился добывать его рога, и ты знаешь это.
Фарос мрачно кивнул:
— Именно поэтому ты и находишься среди нас, Бастиан… — Он внезапно повернулся и пошел прочь, в пыльный лабиринт ходов, уводящий внутрь Храма. — Всем полная готовность! Настало время поприветствовать милых паломников… и нашими клинками указать им путь в потусторонний мир!
Людоеды и легионеры были уверены в своей награде за эту победу. Император Арднор, недавно занявший трон после «несчастного случая», как он всегда подчеркивал, назначил главами многих легионов командующих из числа верных Защитников. Тех, кто прежде всего был верен ему и Храму Предшественников. Они железной рукой навели дисциплину, безжалостно карая за малейшую провинность. Основной задачей теперь было истребление мятежников, а главное — их лидера, Фароса. Тому, кому улыбнется удача, можно было рассчитывать на богатство, награды и милость из имперской столицы, Нетхосака.
Людоедам также хотелось уничтожить мятежников, но у них были и другие цели. Приказы приходили не от их номинального повелителя, Великого Кхана, а от истинного владыки Керна и Блотена. Великий Лорд Голгрин особым вердиктом повелел доставить предводителя мятежников к нему, предпочтительно живого, но можно и одну только голову. Фарос и так стоил ему правой руки, отрубленной в последнем сражении, — и эта невидимая рука болела и призывала к мщению.
Командующие поддерживали лишь самую минимальную связь между армиями, чтобы случайно не навредить друг другу, но не оказывали помощь в сражении. Старая расовая ненависть была еще слишком сильна — так быстро ее не могли смягчить никакие договоры между Хотаком и Голгрином.
Кожаные походные барабаны глухо рокотали, подгоняя людоедов. Ветер усиливался, мередрейки начали громко шипеть, дергаясь на привязи, воины недовольно потрясали оружием, пока, наконец, командир не указал мечом на Храм.
Довольно взревев, орда кинулась в сторону развалин.
На севере командующий удерживал ситуацию под контролем — легион молча ожидал приказаний.
Пронзительный свист наполнил воздух — множество людоедов упали навзничь с торчащими в груди и шее арбалетными болтами, во все стороны полетели брызги крови. Но, несмотря на многочисленные потери, волна людоедов не умерила скорости. Лучники мятежников, расположившись на стенах Храма, продолжали досылать в них залп за залпом. Людоеды только сейчас догадались замедлить шаг и пробираться вперед, прячась за большими камнями.
Внезапно огромные валуны обрушились на стены Храма в те места, откуда стреляли сильнее всего, — это легионеры, использовав людоедов в качестве приманки, теперь уверенно пустили в ход огромные катапулыы.
Каждый удар эхом разносился по окрестности, камни дробили древнюю кладку, заваливая лучников тоннами обломков. Выстрелы мятежников стали реже — теперь и они начали нести серьезные потери. С низким рокотом одна из башен, простоявшая столетия, рухнула, рассыпавшись в каменную пыль перед наступающим легионом.
Воины торжествующе взревели, громче запели рога, и скорость движения войска увеличилась. Катапульты теперь гудели не умолкая, под их прикрытием легионеры могли приближаться беспрепятственно, их лучники получили возможность ответить стрелами. С юга людоеды догадались проделать то же самое.
Но, несмотря на залпы катапульт, мятежники не прекратили сопротивляться — из многих окон Храма продолжали вылетать стрелы и копья.
Легионер-знаменосец размахивал флагом с красным скорпионом уже у самых стен Мер'хрей Дура, следом за ним устремились остальные солдаты, и тотчас катапульты прекратили частый огонь, развернувшись для новой цели. Лучники немедленно посылали десятки стрел в любую точку Храма, где им мерещилось движение. Барабаны зазвучали новым ритмом. Рев людоедов и минотавров наполнил воздух.
Внезапно, словно вынырнув из недр земли, возникли ряды мятежников, ведомые Бастианом, и ударили в незащищенный тыл людоедского воинства. Черный минотавр очертя голову ринулся в битву, мгновенно поразив ближайшего людоеда и немедленно вонзив меч в горло другого.
Шеренги людоедов дрогнули и остановились — их командир был мертв. А Бастиан уже разрубил секирой следующего претендента на его место. Началась паника, людоеды, поддавшись примитивным инстинктам, забыли об организованном сопротивлении. А мятежники ударили по ним четко и хладнокровно — во все стороны летели отрубленные головы и брызгала кровь. Передние ряды под командованием Бастиана, ощетинившись копьями, несли смерть всем вокруг, следом атаковали мечники и секироносцы, беспощадно убивая мохнатых людоедов.
Командир легиона заметил смятение соседей, но не принял никаких решительных мер. Мятежники, сцепившиеся с людоедами, могли оказать ему услугу — обеспечить легкую победу. Но пока командир наслаждался подобной перспективой, его собственные тылы оказались атакованными в той же манере: мятежники возникли как будто из ниоткуда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
