Глядя на заходящее солнце, Тугай позволил себе расслабиться. Он откинулся на ложе и уснул. По ночам Тугай часто просыпался, поэтому его шатер был всегда освещен. В этот раз он проснулся того, что ветер задул свечи. Тугай приподнялся на своем ложе и взглянул на вошедшего. Это был Нагай, командир его разведчиков.
– Что за вести ты принес? – спросил Тугай, садясь на ложе.
– Воиско Угэдэя выступило в нашу сторону, – с поклоном сказал Нагай, – к ним присоединились наемники. Теперь его войско превосходит по численности наше.
– Это хорошие вести, – молвил Тугай, я доволен тобой, а как мой приказ?
– Исполнен мой господин. Мои люди ждут.
– Иди- отпустил разведчика Тугай, – я сейчас буду.
Нагай поклонился и вышел.
Тагай поднялся, подойдя к входу, надел сапоги из мягкой кожи и вышел из шатра. Телохранители тут же подвели к нему коня, и подождали пока господин усядется в седло. Ударив пятками по бокам, Тугай поскакал к берегу реки. Сзади с лихим свистом и криками неслась сотня телохранителей. Скакали вдоль реки долго. Пока за очередным холмом не увидали разведчиков.
– Вы нашли брод?1- крикнул Тугай, осаживая коня.
– Да мой господин, – ответил один из воинов, – здесь вода достает до стремени. Наши кони перейдут на другой берег.
Тугай огляделся. Холмы надежно скрывали переправу от лагеря. С другой стороны реки местность также была иссечена возвышенностями, что давало возможность незамеченными подойти к врагу.
Тугай подозвал к себе Нагая.
– Возьмешь пол тумена, переправишься с ни здесь и ударишь в тыл Угэдэю.
– Я все сделаю как ты велишь, – с поклоном ответил Нагай. Тронув коня он помчался в лагерь, чтобы до рассвета увести пять тысяч воинов резерва.
Тумены Тугая имели предпочтительную позицию., заняв плато над рекой. Только здесь река имела удобный для переправы брод. Тугай велел своим войнам отступить, отдав берег реки. Когда войско Угэдэя начало переправу Тагай атаковал, не успевшие перестроиться ряды противника. Смяв передовые ряды батыры Тугая продолжили наступления, ворвавшись в нестройный порядки готовых к переправе туменов. Казалось, что битва уже выиграна. Воины Угэдэя попятились. Но тут к ним на помощь подоспели свежие силы. Теперь уже над воинами Тугая нависла опасность поражения.
Ожесточенно сопротивляясь они отступали к реке. В этот момент в тыл войска Угэдэя ударил, обошедший с фланга отряд нагая. Это полностью переломило ход сражения. Воины Угэдэя дрогнули и побежали Их преследовали до самого лагеря, безжалостно уничтожая.
В этот раз и самому хану не удалось уйти. Его охрану перебили, а самого связали арканом и привели к Тугаю, поставив на колени перед своим военачальником.
– Кто ты?! – воскликнул Угэдэй.
– Я служу внуку великого кагана и сыну славного полководца Бату хану.
– Ты служишь проклятому меркитскому щенку, отпрыску грязной меркитской собаки! – выкрикнул Угэдэй.
– Об этом ты скоро сможешь сказать самому Буту хану, – спокойно сказал Тугай.
Больше не удостоив Угэдэя вниманием, он дал знак и повел своих воинов в обратный путь.
Эпилог
В центральной части Монголии в долине реки Орхона раскинулся город Каракорон. На склонах Хангайского хребта, где раскинулись лучшие пастбища, Чингисхан основал орду для своей жены Бортэ. Там же он расположил свою ставку. В центре были установлены ханские шатры и юрты. Монголы называли ее 'Черный лагерь'.
После своих великих походов по завоеванию Китая и Азии, Чингисхан был поражен красотой покоренных городов, поэтому он дал указание учредить на месте 'Черного лагеря' столицу монгольской империи. Но сам он не уделял строительству должного внимания. После смерти кагана улус с 'Черным лагерем' отошел к Угэдэю. В возникшей усобице он держал нейтралитет, поэтому все свои силы им были направлены на исполнение воли отца. Тысячи мастеров и ремесленников с захваченных земель были согнаны к месту строительства.
Первым в центре долины был возведен императорский дворец. Он стоял на искусственном холме, сложенном из чередующихся слоев песка и глины. Дворец был исполнен в Китайском стиле. Кровля и верхнее перекрытие опирались на шестьдесят четыре деревянных колонны, установленные на массивные гранитные основания. Крышу покрывала черепица зеленого и красного цвета. Пол дворца был выстлан зелеными глазурными плитками. Угэдэй стремился роскошью превзойти все известные ему дворцы. Он приказал, чтобы знаменитые дел мастера сделали из золота и серебра настольную утварь в форме животных. Их ставили вместо больших чаш для питья и наполняли вином и кумысом. Перед каждой фигурой стоял сосуд из серебра. Из отверстий, проделанных в фигурах, напитки лились в сосуды. Другое убранство дворца было привезено из разграбленных стран.
Весь дворцовый комплекс был обнесен стеной, отделяющей его от города.
Центральная часть столицы была застроена каменными зданиями, которые образовывали узкие улицы. Там же были оставлены множество площадок предназначавшиеся для установки юрт. Не имея своей религии, Угэдэй приказал возвести в городе храмы всех концессий. Всего в Каракороне было возведено двенадцать храмов. В основном это были буддийские храмы, но так же были две мечети и одна христианская церковь.
Весь город был обнесен земельным валом и глинобитной стеной имеющей четверо ворот, выходивших на четыре стороны света.
В императорском дворце на вновь собранном курултае правителем монгольской империи и великим ханом, был провозглашен Бату.
Ранней весной 1238 года к порогу дворца Великого хана был доставлен ящик, сколоченный из грубо отесанных досок. Ящик был обит металлическими скобами и был заперт на два массивных навесных замка. С одной стороны в ящике было прорезано круглое отверстие размером с человеческую голову. Нукеры отстегнули ящик от верблюда и грубо сбросили его на землю возле дворца императора. Из ящика раздался сдавленный человеческий стон.
К площади возле дворца стекался народ. Здесь были богатые вельможи, знатные и даже простые воины. Весть о том, что плененного Угэдэя доставали наконец на суд кагана, разнеслась по столице и ближайшем районом с скоростью резвого скакуна.
Бату хан вышел из своего дворца на крыльцо. Лицо его лоснилось от обильного угощения. Он был в нарядном желтом шелковом халате из под полов которого выглядывали широкие замшевые шаровары, засунутыми в сапоги с загнутыми к верху носками. Голову его украшала поярковая шапка с полями закрывающими шею. Его пояс был затянут широкой шалью, из-за которой торчал индийский кинжал с резной ручкой из слоновой кости. Следом за властелином, шумной гурьбой на порог высыпала его свита. Здесь было много чегиситов, которые перешли на его сторону в борьбе за власть. Бату оглядел всю площадь и остановил взгляд на воине, облаченного в запыленную кольчугу. Богатур снял остроконечный шлем, украшенный лисьим хвостом и встал на одно колено перед своим повелителем.
– Славен Великий хан! Да хранит Аллах твой благословенный род. – сказал воин, склонив голову.
Хан величественно спустился по ступеням и подойдя к бгатуру взял его за плечи.
– Здравствуй верный мой Тугай, – сказал он, – встань. Ты уже много раз доказывал свою верность. Какие вести ты принес нам?
– Больше нет у тебя врагов в империи, – сказал Тугай, вставая на ноги- войско Угэдэя разбито. Его самого я привез на твой суд.
Тугая отступил в сторону, пропуская повелителя.
Бату хан не торопясь подошел к ящику.
– Вот настоящее жилье для грязного шакала! – рассмеялся он, стукнув ногой по доскам, – а ну покажись!
Один их стоящих сзади ящика нукеров, просунул в щель между досками узкий металлический прут и ткнул в находящегося там человека. Сразу после этого в отверстие просунулось голова. В этом обросшем человеке было невозможно узнать сына потрясателя вселенной, гордого чингисита Удэгэя. Пленник поднял голову и взглянул через спутанные волосы на нового кагана.
