усилить его.
Дабы подтвердить свою догадку, я использовал магический взор и у меня чуть челюсть не отвисла, когда я увидел магическое ядро Рух и ее систему энергетических каналов, которая претерпела очень сильные изменения.
Такой паутины магии, не было даже у меня…
Хотя, нет. Не так.
Наши системы энергетических каналов, просто, были разными и неуместно было их сравнивать. У Тонитруса она была сильно разветвленный и от каждого «основного» канала, тянулось по множеству очень тонких ответвлений во все части тела птицы.
Если сравнивать эти «ответвления» с кровеносной системой, то больше всего, они напоминали капилляры, коих в ее системе энергетических каналов, было огромное множество.
У меня же, паутина была более прозаичной и выглядела гораздо проще. Если сравнивать с той же кровеносной системой, то у меня энергетические каналы были больше похожи на артерии. Они были более толстыми и прочными и при этом их было не так много, как в теле Рух.
Да, от «основных» энергетических каналов, в разные части моего тела, тоже, тянулись тоненькие ответвления, но их было несоизмеримо меньше, чем в теле Птицы, приносящей бурю, а это говорило о том, что мы по разному использовали магию своих магических ядер.
Интересно, на что способна была эта птица в магическом плане? — подумал я, не сводя глаз с величественной Рух, которая в свою очередь, смотрела на меня, каким-то странным, я бы даже сказал, осознанным взглядом.
Даже у фангов, которые теперь были на второй ступени эволюции, такого взгляда не было, и это при условии, что они могли выполнять сложные приказы и были довольно умными магическими созданиями.
— Очень сильное создание, — голос друида отвлек меня от размышлений. — Не знаю, как Тонитрус мог оказаться на континенте людей, но видимо, его родитель — был очень сильным представителем своего вида, — добавил друид, продолжая смотреть на Руха.
Да уж, и мне хотелось бы это знать, вот только не уверен, что выяснить, как птица смогла прилететь с другой стороны Разлома на континент людей, вообще представляется возможным.
Особенно в текущих реалиях.
Все же я был беглым преступником и вернуться мне в земли, где моя душа переродилась в тело молодого Люка Кастельмора, не представлялась возможной.
А тем временем, Рух расправила свои крылья, и казалось, стала еще больше.
Она же не…
Я вовремя успел насытить свои мышцы магией, прежде чем взмахнув крыльями, птица, которая по верованиям Иных, должна была приносить несчастье, не взлетела и не приземлилась мне на руку.
Сколько же она весит? — была первая моя мысль, когда с трудом, но искрящемуся магическому созданию удалось, как-то, устроиться на моей руке.
Сотня не меньше!
Возможно, даже больше!
— Аа-ха! — громко рассмеялся друид, пока я с раскрасневшимся от натуги лицом, старался удержать Тонитруса на своей руке. — А ты сильнее, чем кажешься! — добавил он, а буквально в следующую секунду я встретился с Рух взглядом.
И видимо, осознав, что мне тяжело, магическая птица, взмахнула крыльями, при этом каким-то чудесным образом не задев меня ими, ибо размах у них был, просто, огромный, резко взлетела в воздух.
Вот это скорость, — подумал я, смотря на удаляющуюся в небо птицу, которая, яркой вспышкой, быстро набирала скорость, и вскоре скрылась среди темнеющих облаков.
— Быть буре, — произнес Избранник Угла, который наблюдал за Рух вместе со мной.
Не думает же он, что это из-за магической птицы?
Я задал этот вопрос друиду.
— Кто знает, — он пожал плечами. — Одно я могу сказать точно. То, что эта птица приносит несчастье, это не поверье коренных жителей Земель Великой Матери. Так есть на самом деле, — добавил он и его взгляд стал очень серьезным.
— Я уже говорил тебе на эту тему, — усмехнулся я, смотря на своего собеседника.
— Говорил, — кивнул друид. — Только сейчас ситуация немного изменилась, — произнес он.
— Потому, что твоя дочь отправляется со мной? — сразу понял я, причину его тревоги.
— Да. Я не хочу, чтобы с моей дочерью приключилось какое-нибудь несчастье, — прямо ответил он.
— Понимаю, но я не властен над судьбой, — прямо ответил я. — А еще я не верю в то, что птица, просто, своим существованием, может принести несчастье. Как, по твоему, это может быть? — спросил я вождя Детей Угла.
— Считается, что все Птицы, приносящие бурю, это потомки одного из детей Великой Матери, — ответил мне друид. — Племя, которому он покровительствовал, было уничтожено, а всех, кто был в нем, убили, перед этим подвергнув ужасным пыткам. Когда вместилище Бога было разрушено, из него вылетели несколько таких птиц. Никто не придал этому значения, но потом все началось, — произнес Избранник Угла и тяжело вздохнул.
— Что началось? — раздраженно произнес я, поняв, что дальше мой собеседник продолжать не собирается.
Вот, почему они все так? Если уж начал о чем-то говорить, то доказывай до конца. Особенно, если вещи, о которых ты рассказываешь настолько важные.
Жизнь Принявшей разложение, конечно, не стояла на кону, но если ее отец считал, что птица, действительно, приносит неудачу и он знает, легенду, предание, или что он мне, сейчас, там рассказывал, то почему не рассказать ее до конца, а не говорить всеми этими загадками.
— Беды, — ответил мне Избранник Угла. — Все племена, которые участвовали в разорении племени «Солнцеликие», начали постигать беды и несчастья, — добавил он и посмотрел в небо — туда, куда улетела моя Рух.
— Может, это совпадение или случайность, — предложил я.
— Нет, — покачал головой мой собеседник. — В течении года, все те племена, которые участвовали в разорении «Солнцеликих» исчезли, — ответил Избранник Угла.
— Исчезли? Это как? — спросил я.
— Просто, перестали существовать, — ответил мой собеседник. — Вымерли все. Люк, это не могло быть случайность или совпадением. И все, как один, говорили, что всегда, перед тем, как случалась какая-то беда, всегда, была эта птица, — добавил друид, а затем опустил свои глаза на меня.
— Если все те племена о которых ты говоришь, вымерли, то кто все это рассказал? — задал я довольно логичный вопрос.
Вождь Детей Угла грустно усмехнулся.
— Есть те, кто может говорить с мертвыми, — нехотя ответил он мне.
— Говорить с мертвыми? — удивился я. — Это как? — спросил я своего собеседника, ибо мне стало очень любопытно, как такое было возможно.
— Темная магия, — покачал головой Избранник Угла. — Я не хочу о ней говорить. Это всегда к беде, — ответил Иной, который оказался куда как более суеверный, чем я предполагал.
— Хорошо, — кивнул я. — Но ты ведь понимаешь, что я не разорял чужих племен, — произнес я, смотря на друида. — А значит и Богу, который хотел отомстить за то племя, которому
