class="p1">Бил только отмахнулся, глаза горели извечным, мужским охотничьим инстинктом. Меня холодной стрелой пронзило острое предчувствие беды. Я раскрыл рот, чтобы отдать капралу жесткий приказ вернуться в строй, да так и замер. Дальнейшее напоминало страшный сон. Когда до неподвижно сидящего животного оставалось не больше пяти шагов, кусты позади него зашевелились, и из них вышел второй зверь. Еще одна кошка, но огромная, раза в два больше саблезубого льва, виденного мной в степи Унгды. Шкура ее, тоже белая, отливала расплавленным серебром. Животное встало перед маленьким зверем, заслонив его собой, и уставило на нас неподвижный взгляд синих с вертикальным черным зрачком глаз.
– Это мать и детеныш, – обморочно проговорил Дрианн.
Руки сами собой сплели заклятие огненного шара, но я, не понимая почему, тянул с броском. Под взглядом зверя движения мои замедлились, и я почувствовал сильную сонливость. Но вот белоснежная кошка перевела взгляд на Дрианна, и тот тихо, словно обессиленно, опустился на траву. Видимо, действие магнетических глаз испытали на себе и остальные, потому что капралы, зачарованно глядя на животное, сделали шаг вперед.
– Вы куда это? – возмутился мастер Триммлер, поднимая арбалет.
Бил, словно придя в себя, резко дернулся, пытаясь убежать, и кошка совершила молниеносный прыжок. Что—то круглое покатилось по траве и остановилось прямо у моих ног. Я опустил глаза и застонал: передо мной лежала голова Била. Зверь, встав над его еще агонизирующим телом, жадно слизывал кровь, струей бьющую из шеи. Раздался щелчок: гном выстрелил из арбалета. Следом, с воплем: – Пли! – выстрелил Ом.
– Очнись, ребятушки! – заорал мастер Триммлер.
Я швырнул в чудовище огненный шар. Но мощное заклятие, которое должно было испепелить животное, лишь подпалило его серебристую шерсть. Пламя все же причинило зверю боль, потому что он огласил джунгли яростным рыком. Наконец капралы очнулись и тоже принялись обстреливать кошку. Болты впивались в ее тело, и на шкуре выступали пятна крови, но это ничуть не останавливало существо, которое совершило очередной прыжок, теперь уже в сторону Сайма. Если бы не Лютый, с силой толкнувший парня сбоку, мы лишились бы еще одного воина. Сайм с треском обрушился в какие—то кусты, а кошка разочарованно взвыла и повернулась к Ому.
– Живучая тварь! – пропыхтел гном, прицеливаясь. – Сейчас я в глаз ее…
Не попал… болт скользнул по широкому кошачьему лбу, оставляя кровавый след. Зверь зарычал. Детеныш бросился в кусты, предоставляя поле боя матери. Мы с очнувшимся Дрианном поливали чудище всевозможными заклятиями, но не очень успешно. Молот Дадды, правда, отшвырнул кошку на десяток локтей назад, но тем не менее она вернулась и снова кинулась к Сайму. В локте от капрала тварь остановилась и уставилась на него, не обращая внимания на впивающиеся в шкуру болты и устремляющиеся к ней заклятия. Вместо того, чтобы отбежать или на крайний случай встретить зверя арбалетным выстрелом, парень замер, со странным выражением глядя в сверкающие синие глаза.
– Зачаровывает она взглядом, вот что! – выкрикнул мастер Триммлер.
Я посмотрел на кошку зрением мрака. Нет, все не так просто. Скорее всего, зверь слеп, в нашем понимании этого слова. Болт, выпущенный гномом и вонзившийся в ее правый глаз, это доказал. Тварь лишь помотала башкой и снова воззрилась на Сайма. Чтобы понять, как справиться с чудищем, мне нужно было в первую очередь разобраться, как оно воздействует на людей. Пришлось выходить в астрал, рискуя пропустить нападение твари. Кошку окружала та же аура, что переливалась над Зеленым сердцем. И от нее к дымке Сайма протягивались тонкие нити. Тут Лютый сумел поразить второй глаз животного, чем вызвал новый раскат рычания, но общей картины это не изменило. Кошка продолжала безошибочно ощущать, где находится добыча. Взбешенная сопротивлением, она прыгнула на Сайма. На этот раз капрала спас Добб. Он ринулся на зверя и вонзил ему глубоко в брюхо свой меч. Тяжелое тело обрушилось на Добба, и они вместе покатились по траве. Я вынырнул из астрала и подбежал к твари, которая все еще оставалась жива. Как воздействовать на ее ауру, я не знал. Швырять заклятия было слишком опасно, я мог задеть капрала. Оставалось лишь пытаться добить живучее существо. Раз за разом я вонзал меч в тело животного, чувствуя себя мясником, палачом, не знаю кем еще. Мои руки окрасились кровью, но кошка продолжала жить и бороться. На помощь мне кинулся мастер Триммлер и принялся рубить зверя топором. Вскоре к нам присоединились все воины, кроме Лютого с Дрианном. Наконец тело кошки дрогнуло и обмякло, когтистые лапы разжались, выпуская израненного, еле двигающегося, но все же живого Добба.
– В сердце попал, – простонал капрал, переворачивая тяжелую окровавленную тушу и демонстрируя нам дагу, вонзенную в середину груди. – Сердце у нее… посередке.
Добб с трудом выдернул свое оружие и захромал к маленькой лужайке, покрытой пушистой травой. Там он уселся и предоставил Дрианну суетиться вокруг него, осматривая раны.
– Царапины, правда, очень глубокие, – сказал маг, промывая длинные кровавые борозды и накладывая на них мазь, предусмотрительно взятую из госпиталя Марьяны.
– Лейтенант, надо бы Била похоронить, – сказал Сайм.
– Да.
Погребальный огонь уничтожил то, что осталось от нашего товарища. Капралы молча стояли, глядя на волшебное пламя, которое я контролировал, не давая распространяться дальше. Не хотел навредить джунглям. Первый день в Зеленом сердце – первый погибший. Дойдет ли кто—нибудь до цели? И где ее искать, эту цель? Я предчувствовал, что странное животное, умеющее видеть ауры и зачаровывать прикосновением к ним – это лишь начало череды жутких и опасных явлений этого мирка. Скорее всего, хищник напал на нас потому, что не знал, кто такие люди. Он ощутил чуждую энергетику и решил, что к нему идет добыча. Если бы он хоть раз сталкивался с человеческими особями, возможно, забрал бы детеныша и ушел с нашей дороги. Но животное не могло оценить степень опасности.
– Все вышло плохо, – тихо произнес стоящий рядом со мной Лютый.
Я удивленно воззрился на него. Мог бы этого и не говорить. Чего ж хорошего – потерять товарища.
– Этот лес отомстит, – пояснил Ом свою мысль.
Здесь я сомневался. Конечно, эльфы относятся к природе иначе, чем мы. И в Лютом, видимо, говорил голос крови. Но не могли же мы дать кошке сожрать нас только для того, чтобы не потревожить лес! Она нападала – мы защищались. Все честно. Хотя… у меня самого все еще перед внутренним взором стояла картина кровавой расправы. И становилось не по себе.
Попрощавшись с Билом, мы двинулись дальше. Наступал вечер, и необходимо было найти место для
