Стайер тревожился не меньше. Он тоже опасался худшего. И если бы Фурия спросила, чего именно, он навряд ли бы нашёл в себе силы ответить.
— Будь у очистителя Садона возможность принять наш вызов, он бы уже это сделал, — произнёс эпистолярий Гаред, выйдя вперёд и встав рядом со Стайером.
— При условии, что он не покинул корабль, — добавил Вонум, оставшийся возле стола тактикариума.
— Если же Садон на планете, — продолжил Стайер, — то в его неудаче нет сомнений.
Даже среди Серых Рыцарей об очистителе Садоне говорили с благоговейным шёпотом. О его крестовых походах слагали легенды. Где бы Садон ни сражался с отродьями варпа, после него всегда оставались лишь пепел и прах. Он отправился к Корзуну на «Клинке чистоты», чтобы остановить демоническое вторжение, предсказанное прогностикарами на Титане. Прежде этот мир никогда не проявлял признаков скверны. Напротив, набожность жителей Корзуна служила примером всему субсектору. Что делало его ещё более привлекательной целью для Губительных Сил. И потому за любое прегрешение, каким бы оно ни было, должно последовать безжалостное возмездие. Чем выше благочестие, тем страшнее кара за предательство. Итак, великий очиститель прибыл к Корзуну и связь с ним пропала. «Тиндарис» прибыл вслед за ним, чтобы узнать причину его безмолвия.
Судя по увиденному Стайером, угроза была гораздо серьёзней, чем ожидали Садон и прогностикары. В отравленной атмосфере Корзуна бурлили шторма. Их спиральные рукава охватили весь шар планеты, в облаках не было ни единого разрыва, сквозь который бы виднелись континенты или океаны. Вихри окрасились всеми цветами гниения. То, что некогда было жемчужиной в короне Империума, теперь больше походило на труп газового гиганта. Движения атмосферы напоминали медленные сокращения плоти. Стайер видел, как среди облаков появляются и исчезают какие-то существа, чьё происхождение оставалось неясным. На ум юстикару пришли черви: личинки невероятных размеров, ползущие сквозь воздух, пожирающие тело и душу мира.
— Капитан, — спросил Стайер. — Есть какие-нибудь вокс-передачи с Корзуна?
— Амбах? — обратился к оператору авгура Саалфранк.
— Нас никто не вызывал, господин, — ответила Амбах. — Однако мы принимаем наземные передачи между населёнными пунктами и исходящие сигналы с поверхности.
— Послушаем их.
Амбах склонилась над терминалом. Спустя мгновение по мостику «Тиндариса» прокатилось эхо проклятия Корзуна. Из вокс-динамиков выплеснулась какофония голосов. Некоторые принадлежали людям, но большинство несло какой-то бессвязный извращённый бред. Постепенно из дёрганой путаницы стали возникать слоги. Которые, в свою очередь, сложились в слова на языке, на котором не мог говорить ни один человек, и который никто не мог слышать без вреда для себя. Члены экипажа «Тиндариса» застыли в шоке.
— Отключить, — приказал Стайер.
Рука Амбах двинулась к контроллеру мучительно медленно, словно запутавшись в паутине звуков. Но, как и все её товарищи по экипажу, она была слугой Инквизиции. Её вера и выучка позволяли сопротивляться демоническому воздействию гораздо дольше, чем большинству смертных. Она заглушила голоса.
На мостик опустилась тишина, и Стайер перевёл взгляд на окулюс. В судорожных смещениях облаков ему по-прежнему мерещилось, как Корзун вопит в агонии. Два шторма над экватором слились в один большой — их цвета стали насыщеннее, как высохшая кровь и лихорадочные грёзы.
— Эту планету уже не спасти, — объявила Фурия.
Стайер кивнул, соглашаясь с ней. В необходимости экстерминатуса не было сомнений. Корзун потерян для Империума навсегда.
Но вопрос с Садоном остался неразрешённым. Ужасающий провал его миссии требовал объяснений. И что важнее — с точки зрения Стайера — они должны были узнать судьбу одного из величайших героев Серых Рыцарей. Юстикар не мог допустить, чтобы имя Садона затерялось во мраке домыслов.
— Если очиститель Садон на Корзуне, он мёртв, — сказал Стайер. — Если жив, значит, он на корабле.
— Даже если его нет на борту, — добавила Фурия, — возможно, нам удастся найти там ответы на вопросы.
— Значит, мы согласны.
Фурия кивнула, после чего спустилась по лестнице из стратегиума в нижнюю часть мостика.
— Буду ждать вас у «Последней святости», — бросила она напоследок.
Стайер повернулся к Гареду.
— Что думаешь? — спросил он библиария.
— Лично меня, — медленно начал Гаред, — больше тревожит не сам факт неудачи Садона, а причина, по которой это произошло. Она не даёт мне покоя.
— Мне тоже.
Стайер сидел в кабине «Последней святости» вместе с Вархайтом, наблюдая за тем, как на обзорном экране стремительно увеличивается надстройка «Клинка чистоты». «Святость» была не простым десантным кораблём, а штурмовым тараном модели «Цест». Об использовании «Грозового ворона» не могло быть и речи. Стайер знал, что безмолвный корабль не откроет для них свои посадочные отсеки. Кроме того, юстикар хотел высадиться как можно ближе к мостику.
«И все же… штурмовой таран…»
Необходимость использовать его не делала стратегию менее неприятной.
Вонум не скрывал своего недовольства, пока «Святость» рассекала пустоту между кораблями.
— Это неправильно, — процедил он. Стайер услышал его голос по вокс-каналу отделения. — Мы атакуем один из наших кораблей.
— Брат, — выдохнул Стайер, — если ты знаешь другой способ сделать то, что должно, я буду рад послушать о нём прежде, чем мы высадимся.
Вонум отказался отвечать прямо.
— Это-то меня и пугает, — проворчал он.
— Всех нас пугает. Но мы вынуждены поступить так.
— Нам очень повезёт, если это будет самым тяжёлым из сегодняшних испытаний, брат Вонум, — вклинился в разговор Гаред.
Вонум уже собирался ответить, но Стайер перебил его.
— Приготовиться к удару.
Вархайт направил «Последнюю святость» на уровень прямо под мостиком. Корпус «Клинка» заполнил собой обзорный экран. Вархайт запустил магнамелту штурмовика. Все ещё функционирующие щиты корабля вспыхнули буйством ярких красок. Луч мелты перегрузил щит и прокусил «кожу» фрегата. Ответного огня не последовало, и Стайер не знал, считать ли это хорошим знаком. А затем толстый нос тарана врезался в «Клинок чистоты», и от столкновения по броне Стайера прокатилась мелкая дрожь. Эта высадка была сродни удару в спину брата, она претила душе юстикара.
Стайер задвинул отвращение подальше в глубины сознания и вместе с Вархайтом выскочил из кабины, когда посадочные аппарели челна рухнули вниз и отделение ступило на палубу «Клинка чистоты». Семь Серых Рыцарей и инквизитор, чьи судьбы кажутся неразрывно связанными, особенно сейчас, когда отголоски битвы над Привалом Сквайра ещё свежи в памяти. Отделение потеряло братьев в проливе Санктус, а до этого — на Ангрифф Примус. У них было время устранить повреждения, нанесённые «Тиндарису», однако процесс принятия новых боевых братьев в ряды ордена шёл гораздо дольше.
Но несмотря на потери им тем не менее хватило бы сил, чтобы разгромить целую армию.
Зал, в который ворвался штурмовик, оказался библиариумом. Хотя по размерам «Клинок» сильно уступал «Тиндарису», фонды его библиариума были гораздо более обширными, что лишний раз доказывало начитанность очистителя Садона, сравнимую только с его верой. Стайер повёл отделение через огромное помещение, которое вполне можно было использовать в качестве грузового отсека. Слева и справа от него к сводчатому потолку поднимались мраморные стеллажи. Несколько рядов книжных полок рухнули на пол, поваленные штурмовым тараном, но библиариум был таким большим, что большая их часть по-прежнему стояла прямо.
Однако ни на одной из них не было книг. Целые кипы разорванных и опалённых томов устилали пол под ногами Серых Рыцарей. Закреплённые на канделябрах люмосферы высвечивали подпалины и выбоины, оставленные лазерными разрядами и болтами. В зале произошло ожесточённое сражение — после чего его осквернили.
Всюду лежали сильно обгоревшие и изувеченные тела, наполовину погребённые под останками книг и свитков. От них мало что осталось, но Стайер сумел разглядеть на трупах обугленные обрывки униформы экипажа.
— С кем же они сражались? — подивился Вонум.
— И где остальные тела? — спросил Вархайт.
«Он прав», — подумал Стайер. Учитывая масштабы разрушения, здесь должно было быть гораздо больше трупов. Юстикар указал на несколько путей отхода, проторённых к двери библиариума сквозь груды кожаных переплётов и пергаментных листов.
— Их утащили.
Фурия подняла с пола несколько книг. Причинённый им ущерб был огромным.
— Тот, кто уничтожил этот архив, — сказала она, — явно не заботился об избавлении от тел.
