за огороженной территорией парка.
Окрестности были живописными, но довольно безлюдными: опушка леса, поле клевера, холмы, а между ними петляла заболоченная речушка.
Вместо шоссе здесь была бетонка — старая, разбитая дождями, нуждающаяся в ремонте. Над речкой горбатился старый мост, по которому могла проехать только одна машина.
Но сейчас на въезде на мост и у обочины стояли три машины — дежурный «УАЗ» и двое «Жигулей» ППС. У одной была не выключена мигалка. Катя завороженно следила за ее беззвучными синими сполохами. На душе у нее отчего-то стало тревожно, неспокойно. Она медлила выходить. Лизунов, сыщики, эксперт давно уже вышли, а она...
Во что через месяц превращается мертвая плоть, она знала, увы, не по учебникам судебной медицины. Ей доводилось видеть смерть в разных ее проявлениях, порой очень неприглядных, однако...
— Значит, одному из них все же как-то удалось выбраться наружу? — услышала она взволнованный вопрос Лизунова.
А кто-то снизу, из-под моста, с топкого берега речонки, громко ответил ему:
— Спускайтесь сюда. Лучше взгляните на это сами.
Голос был Кате знаком: хрипловатый, меланхоличный, с едва уловимым кавказским акцентом. Голос оперуполномоченного Керояна.
Берега речки под мостом густо заросли ивняком и камышами. Среди камышей Катя увидела Керояна, других сотрудников милиции, Лизунова, эксперта, а еще она увидела...
Мужчина, одетый в черные брюки и кожаную черную куртку, лежал ничком, уткнувшись лицом в болотный ил. Ноги его были наполовину в воде.
— Выходит, ему все же удалось оттуда выбраться, — повторил Лизунов. — Это, наверное, Славин?
Кероян нагнулся к трупу. Осторожно за волосы повернул к себе измазанное илом мертвое лицо.
— Это не Славин, — сказал он. — Тот рыжеватый блондин, а этот... И потом, взгляните сами: разве этому дашь двадцать пять лет?
На них смотрело лицо сорокалетнего мужчины. Мертвое, искаженное гримасой удивления и боли.
Глава 7
«ПЧЕЛА» — ЗНАКОМСТВА НАЧИНАЮТСЯ
Там, около моста, Катя провела первые полтора часа осмотра. Далее оставаться на месте происшествия было бессмысленно. И вместе с одной из машин ДПС, спешно вызванной в отдел, она вернулась в город. В отделе ее встретила странная после утренней сутолоки тишина. Бурной жизнью по-прежнему жила лишь дежурная часть — там переговаривались рации, звонил телефон, мигали экранами компьютеры. Но становилось ясно: поисковые мероприятия после обнаружения неопознанного и явно криминального трупа постепенно сворачиваются. Все силы брошены теперь на это новое и неожиданное место происшествия.
Тихо было и в следственном отделе, однако отнюдь не безлюдно. Следователей никогда не привлекали к подобным операциям. У них и своих дел невпроворот Катя заглянула в семнадцатый кабинет, горя желанием поделиться с Красновой сенсационными новостями. Но Краснова была занята: проводила очную ставку. В тесном кабинетике — мышеловке не повернуться было от обилия участников следственного действия: несовершеннолетних обвиняемых, их адвокатов и родителей.
Катя прикрыла дверь — что ж, подождем, когда Варвара-краса освободится. Села на клеенчатое кресло. Она терпеть не могла идиотские кресла с откидными, громоподобно хлопающими, как в старых кинотеатрах, сиденьями. Они были жесткими, холодными и адски неудобными.
— Девушка, а тут что у них, обеденный перерыв9 С каких до каких, не знаете?
Катя подняла глаза. Молодой человек. Очень симпатичный. Очень даже. Лет двадцати семи. Высокий, спортивный, широкоплечий блондин. Загорелый, гладковыбритый. В белой куртке «на шнурках» с капюшоном и таких же белых «на шнурках» хлопковых брюках. Яркий, стильный, модный молодой человек. Весьма экзотически смотревшийся на фоне выкрашенных серой краской милицейских стен и старинного стенда «Спортивные состязания по самбо, стендовой стрельбе и рукопашному бою».
— Обед здесь еще и не начинался. — Катя разглядывала молодого человека. Тот, видимо, привык воспринимать женские взгляды как должное. Поэтому нисколько не смутился.
— А что ж тут такая тишина-то гробовая? Все закрыто?
— Идет какая-то поисковая операция. При этих словах Кати — равнодушно-притворных — парень насторожился.
— А вы, девушка, здесь работаете?
— Нет — Катя сказала чистую правду: она не работала в Спас-Испольском ОВД. — А вы, наверное, в ОВИР или в паспортный стол? Так это не сюда, это в пристройку во дворе. А здесь следственный отдел. У них.
Молодой человек резво обернулся на дверь семнадцатого кабинета.
— Следственный? Мне-то, наверное, лучше в розыск... А вы сюда? Неужели вы к следователю сидите?
— Сидят к зубному врачу, молодой человек, — назидательно отбрила Катя. Он усмехнулся.
— Жаль, что вы тут не работаете. И спросить-то не у кого. — Он оглядел коридор. — Дежурный внизу как барбос. Я его русским языком спрашиваю, а он...
— Я журналист. А вы по какому вопросу?
— Да справку хотел получить, ну, информацию... В городе говорят... Тут у нас несчастье, может, слышали уже? Несчастный случай, наши в Съянах пропали. А тут слух по городу: милиция, мол, что-то там нашла. Я на работе узнал, вроде спасатели нашли что-то там... Я и хотел узнать, точнее, меня попросили узнать...
— А я сюда как раз по этому делу приехала. — Катя внимательно смотрела на парня. Он теперь как-то странно суетился. — Наша редакция, редакция «Подмосковного вестника», очень внимательно следит за ходом поисков ребят. Между прочим, при мне позавчера спелеологи нашли...
— Что они нашли?
Катя смотрела на собеседника. То, что из каменоломен извлечены клочья окровавленной мужской рубашки, давно уже в городке не тайна. Сами спелеологи вряд ли об этом молчать станут, так что...
— А вас как зовут? — спросила она тихо. — Меня Екатерина.
— Антон. Новосельский Антон. — Он присел рядом с пей. — А знаете что.. Время сейчас как раз подкрепиться. Могу я вас, Екатериночка, пригласить выпить чашку кофе? Тут недалеко есть одно неплохое местечко.
Смысл фразы был один, тон Новосельского другой. Совсем не таким тоном парень приглашает понравившуюся ему девушку в кафе на чашку кофе. И тем не менее Катя...
— А что за место? — спросила она по-репортерски развязно.
— Наши вечерами тусуются, а днем там неплохо кормят. Тут близко, да у меня машина.
Его машина стояла у соседнего с ОВД здания вечерней (точнее, бывшей вечерней) школы. Катя скверно разбиралась в иномарках, но даже ей стало ясно, что перед ней «БМВ» серый металлик, причем очень и очень подержанный.
— Крутая машинка, лет двадцать назад самый шик, — пошутила она.
— Ничего, бегает.
Они пересекли площадь, свернули на Садовую улицу и заглушили старый, но по-прежнему мощный мотор «БМВ» у нового здания из красного кирпича. Дом напоминал немецкий: высокая черепичная крыша, зеркальные стекла, подстриженный газон. Над дубовой входной дверью красовалась кованая вывеска: пчела на краю пивной кружки. Здание чем-то перекликалось с теми, которые Катя видела на краю поля для гольфа. Оно причудливо и
