Глэдис задумчиво смотрела вокруг с маленького балкона.
– Как много домов!
– Это верно. Они тянутся во всех направлениях на много километров, и вверх и вниз тоже. Это ведь не просто город, как на Авроре или Бейли-мире, это Город с заглавной буквы. Города существуют только на Земле.
– Стальные Пещеры, я знаю. Ведь мы под Землей, верно?
– Да. Должен сказать, что я и сам не сразу привык к этим вещам, когда впервые приехал на Землю.
Куда ни пойдешь, везде полно народу, всюду мягкое освещение, похожее на солнечное, но Солнца нет, и даже не знаешь, светит ли оно наверху или закрыто тучами, или вообще мир погружен в ночь.
– Это делает Город замкнутым. Люди дышат одним и тем же воздухом.
– Но ведь так в любом мире.
– Не так, – она принюхалась. – Пахнет.
– Все планеты пахнут. Даже Города на Земле пахнут по-разному. Ты привыкнешь.
– Как люди не задыхаются?
– Хорошая вентиляция.
– А если она сломается?
– Этого никогда не бывает.
Глэдис снова огляделась.
– Кажется, у всех домов балконы.
– Это признак статуса. У очень немногих людей квартиры имеют окна, и кто их имеет, хочет пользоваться этим преимуществом.
Глэдис поежилась.
– Ужасно! А как называется этот Город?
– Нью-Йорк. Главный Город, но не самый большой. На этом континенте самые большие Мехико и Лос-Анджелес, и на других континентах есть Города больше Нью-Йорка.
– Но почему же Нью-Йорк главный?
– По обычной причине: здесь помещается Планетарное Правительство. Объединенные Нации.
– Нация? Земля была разделена на несколько независимых политических единиц, верно?
– Верно. На десятки. Но это было до гиперкосмических путешествий. А название осталось. Это как раз и удивительно на Земле. Застывшая история. Все остальные миры – новые и только. Только Земля – ЧЕЛОВЕЧЕСТВО в своей сути.
Диджи сказал это тихим шепотом и ушел в комнату.
Комната была невелика и очень скудно обставлена.
– А почему никого нет? – разочарованно спросила Глэдис.
Диджи засмеялся.
– Не огорчайся, дорогая. Если ты хочешь парадов и внимания, то все будет. Просто я попросил оставить нас одних на некоторое время. Хочется немного мира и покоя, думаю, и тебе тоже.
Что касается моих людей, то они ухаживают за кораблем, чистят его, восполняют запасы, следуют своим привязанностям…
– Женщины?
– Нет, я не это имел в виду, хотя женщины тоже сыграют роль, но позже. Под привязанностью я подразумевал, что Земля все еще имеет религии, и это приятно людям. Во всяком случае, здесь, на Земле. Здесь они как-то больше значат.
– Ну-ну, – несколько пренебрежительно сказала Глэдис. – Застывшая история, как ты говорил. Как ты думаешь, можем мы выйти и немного пройтись?
– Послушай моего совета, Глэдис, не лезь сразу в такие дела. Их у тебя будет в избытке, когда начнутся церемонии.
– Но это все будет официально. Мы не сможем избежать их?
– Никаких шансов. Поскольку ты настойчиво стремилась стать героиней Бейли-мира, ты также будешь ею и на Земле. Но церемонии, в конце концов, кончатся, и когда ты отдохнешь от них, мы получим гида и на самом деле посмотрим Город.
– У меня будут какие-нибудь затруднения взять с собой роботов? – она показала на роботов, которые стояли в другом конце комнаты. – Я обходилась без них, когда была с тобой на корабле, но если я окажусь в толпе чужих людей, я буду чувствовать себя в большей безопасности, если мои роботы будут со мной.
– Насчет Дэниела проблемы нет. Он и сам герой. Он был партнером Предка и может сойти за человека. А Жискар – явный робот и в теории не должен допускаться в пределы Города, но в данном случае было сделано исключение, и я надеюсь, что так будет и в дальнейшем. В какой-то мере плохо, что мы должны ждать здесь и не можем выйти.
– Ты хочешь сказать, что меня пока нельзя выставлять на весь этот шум?
– Нет, нет, я не имею в виду общественные парки и дороги. Я должен был бы провести тебя по коридорам этого здания. Они тянутся буквально на километры, а ведь они составляют лишь малую часть Города. Здесь магазины, столовые, места для развлечений, туалеты, лифты, переходы и прочее. На одном этаже одного дома в одном Городе на Земле, больше цвета и разнообразия, чем во всем Поселенческом городе или в целом Внешнем Мире.
– Тут, наверное, легко заблудиться.
– Нет. Все знают свое соседство здесь, как и в любом другом мире. Даже иноземцам достаточно смотреть только на указатели.
– Полагаю, что все эти прогулки люди вынуждены делать для своего же физического блага, – с сомнением сказала Глэдис.
– И для социального тоже. В коридорах все время народ, и принято, чтобы человек останавливался обменяться парой слов со знакомым или приветствовал даже малознакомого. А ходить абсолютно необходимо. Все лифты для вертикального перемещения. А снаружи здания есть фидер-линии сети экспресса. Вот это – да! Ты увидишь.
– Я слышала о них. Это полосы, которые тащат тебя все быстрее и быстрее, или наоборот, медленнее и медленнее, когда переходишь с одной на другую. Я не могу этого делать, и не проси.
– Сделаешь. Я тебе покажу. Надо будет – на руках перенесу, но вообще-то тут нужно очень немного практики. Все земляне пользуются экспресс-путями, даже малыши детсадовского возраста и старики с палками. Должен признаться, что поселенцы в этом деле довольно неуклюжи. Я тоже не чудо грациозности, но могу. Ты тоже сможешь.
Глэдис тяжело вздохнула.
– Ну, ладно, попробую. Но вот что, Диджи, дорогой, нам нужно сколько-нибудь спокойную комнату на ночь. Я хотела бы приглушить ваше Жужжание Города.
– Думаю, что это можно устроить.
– И я не хочу есть в столовых.
– Ну, можно договориться, чтобы еду приносили сюда, но тебе лучше было бы участвовать в общественной жизни Земли. К тому же я буду с тобой.
– Может быть, через некоторое время, Диджи, но не сразу. И я хочу иметь для себя женский туалет.
– О, вот ЭТО невозможно. В любой комнате, предназначенной нам, будет умывальная раковина и ночная ваза, но если ты намерена принять душ или ванну, тебе придется идти в общественный туалет. Там будет женщина, которая познакомит тебя с процедурой и назначит тебе стойло или что там у них. Тебе никто не будет мешать. Все поселенки знакомятся с общественными туалетами. В конце концов, это может тебе понравиться, Глэдис. Мне говорили, что женский туалет – самое активное и веселое место. А вот в мужском, наоборот, не позволяется ни одного слова. Очень глупо.
– Все это ужасно, – пробормотала Глэдис. – Как же вы терпите недостаток уединения?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
