Захватить флагман я, понятное дело, не рассчитывал, план у меня был несколько иной. Итак, для начала подняться на борт. Теперь тихо, еще тише, начинаем процесс ликвидации команды. Не пропускаем ни одной каюты, кубрика или трюма, не хватало мне еще кока-спецназовца в морозильнике забыть. Отлично, корабль чист. На трупы не обращаем внимания, тревогу поднять никто не успел. Теперь идем в сторону кормовой баллисты, единственной, что осталась на корабле, но зато самой мощной.
Так, теперь надо понять, как эта штука работает. Понятно. Тут поступают горючие бомбы, это система наведения, система коррекции, система управления. Если все изначально наладить – один человек может вполне управиться. Отлично. Настраиваем режим серийной стрельбы, тут и такой задуман. Прикидываем азимут, угол места и дальность, крутим колеса. А теперь внимание, мое ноу-хау! Медленно, еще медленнее двигаем систему наводки, держим палец у спускового крючка и через Сумрак наблюдаем башню Морского Совета. Тут принцип очень простой – известно, что каждая вещь имеет ауру обреченности. Ее имеют самолеты перед падением, она есть у вагонов перед взрывом бомб террористов, о ауре WTC в сентябре 2001 года я и не говорю. И суть вот в чем – если я промахнусь по башне, то разрушения ей не грозят, и ауры обреченности не будет. Но как только я наведусь точно – бледный призрак грядущего разрешения появиться в Сумраке. И если поймать этот момент и начать огонь – поражение гарантировано. Мое собственное изобретение, ноу-хау, протестировать которое я и собирался. Вот оно, тень беды! Жмем, и огонь!
Прекрасно! С первого же выстрела в стене резиденции Архимага появилась красивая такая дырка, и каждый следующий вносил свою лепту в разрушения здания. Впрочем, все это я уже наблюдал из воды. Запустив орудие, я с разбега прыгнул в воду и не заходя в Сумрак своим самым быстрым кролем помчался к берегу. Выстрелов с десяток, а то, если повезет, и два система выдержит. Механика там точная, а при такой огромной массе флагмана и мощных натянутых якорях смещением корабля можно пренебречь. Пока он с места сдвинется, от башни, если мне повезет, уже ничего не будет.
Частично повезло. Всего баллиста сделала двадцать один выстрел, из них одиннадцать попали прямо по башне, два – по хозяйственным пристройкам, остальные ушли в молоко. Это удавшаяся часть плана. А вот в другой части не так повезло – меня заметили, и мне наперерез красиво мчались два весьма быстроходных катерка на парусно-весельной силе. При этом на берегу уже начали собираться другие доброжелатели, и оттуда уже полетели первые стрелы.
Что же, подобного развития событий я ожидал, правда не так скоро. А потому прозвучал наш ответ Чемберлену. Колдовать что-то сложное у меня не было ни времени, не сил, но зато я заранее заготовил с десяток файрболов средней мощности, ныне и полетевших по моей мысленной команде во всех врагов. Больше, к сожалению, мне силы не хватило запасти, а если учесть мою "меткость" в плавающем состоянии… Короче, только на то, чтоб два катера поджечь, семь файрболов ушло, еще три – распугать, временно, толпу на причале. А дальше дело пошло на секунды – доплыть быстрее, чем прибудет подкрепление, и убежать еще быстрее.
Не знаю, за сколько я те три сотни метров проплыл, но это явно был мой собственный рекорд. А картина, как я под сплошным огнем выбираюсь на берег, погружаюсь в Сумрак и бегу от толпы преследователей… Куда там этим эфиопам-марафонцам, пусть сорок два километра я и не пробежал, но с полтора десятка, да еще и в Сумраке, да еще и после заплыва, да еще и по чужому городу… Постоянно подбадривал себя, "Беги, Миха, беги!" Как там в оригинале, беги, Лола, беги… Не, беги, Форест, беги! Ну так вот, я бежал еще быстрее и рыжеволосой Лолы из одноименного немецкого фильма, и Фореста из американского. Быстро бежал. И убежал таки – узкий переулок, люк, нырок, и я уже в канализации. А уж ее я получше местных крыс изучил, все, господа, не догоните.
Таки не догнали. Не знаю, сколько они людей спустили по своим отходам жизнедеятельности за мной гоняться – все равно не догнали. Потому что меня уже там не было – мой план требовал быстрой реализации, и времени терять я не мог. Выбравшись на волю, я быстро подыскал себе жертву подходящей комплекции, лишил ее одежды, начала сопротивляться – и жизни тоже, после чего подключился к общей суматохе, царившей в городе. В другое время такой банальный трюк бы не прошел – тут положение военное, и меня бы моментально вычислили, тут не место было праздно шатающимся по улице горожанам. В другое время, но не сейчас – неразбериха такого уровня, когда с собственного флагмана ставку командования уничтожают, длится полдня как минимум, и за это время я должен был все успеть.
А именно – найти Архимага и нанести финальный удар в этой игре. Мне она уже начинала надоедать, приключения – это хорошо, но я ими за время пребывания в этом мире вполне насытился. Хватит. Сейчас, и именно сейчас Архимаг максимально беззащитен – он наверняка бежал из башни Морского Совета, я не верю, что такой господин даст завалить себя обломками. Но новое убежище он просто не мог успеть себе найти и оборудовать – время, цейтнот, паника, все куда-то бегут, никто ничего не понимает. Что делает Архимаг? Окружает себя телохранителями и направляется. Вопрос – куда направляется? Ответ очевиден – после башни Морского Совета, второе по защищенности здание Мыса Славы – это храм, гробница двенадцати капитанов. И все кары небесные на мою голову, если он укроется в другом месте.
А вот и храм! Все, я угадал. Если у ворот храма стоит знакомый мне вампир – значит Архимаг внутри. Прекрасно. Все ворота, окна и двери уже охраняют – чудесно. Перекрыли все канализационные люки – превосходно, великолепно. Сказать им, что одну из ночей я провел тут, в подземном гроте, в одном гробу с мумией какого-то капитана? И потом выбрался через небольшой и не очень секретный, а просто малоизвестный ход, которым пользуются следящие там за порядком уборщики и служки? Как я понял, руководство храма специально, чтоб они не мозолили своим видом глаза важных персон, посещающих сие заведение, открыла для них ранее запасной выход. Не, лучше не буду говорить. Сами сообразят. Потом. Такие проходы, как правило, замечают последними – они не открыты, не спрятаны, они просто не на виду, о них знают, но в суматохе вспоминают с небольшим запозданием. А пока мы этой временной задержкой и воспользуемся.
Итак, ныряем в подвал, пусто, плечом выламываем дверь, бежим в сторону гробницы. Мысленно воспроизводим ключевое слово, проводим разъяснительную беседу с Олимпером.
***
– Слушай, сейчас моя жизнь будет только от тебя зависеть, понял?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
