Таким образом, в том, что касается Монтегю Нормана — вероятно, одного из величайших управляющих Центральным банком, человека, проведшего четверть века во главе самого могущественного финансового учреждения той эпохи, — мы должны удовлетвориться тем, что он был не более чем карикатура на психопатического дядюшку Скруджа старой школы, имевшего весьма шаткие представления о современной ему динамике финансов.
Фон Шредер? Шредера вообще никто не принимает всерьез; по его поводу мы слышим: он был просто партнером, представителем среднего провинциального банка...(7)
Что же касается того отвратительного шоу, известного под названием «британское умиротворение» (Гитлера), то нам говорят, что это была ошибочная политика «слабоумного министерства иностранных дел» (8), которое желало совместить «нравственность и выгоду» (9). Как же быть тогда с тузами партии мира, которые преднамеренно затягивали войну, чтобы выиграть время? Этот цинизм объясняют тем, что империи пришлось вести борьбу за выживание (10), когда в действительности она жертвовала миллионы жизней ради того, чтобы избавить себя от участия в кровавой мясорубке, которую она же сама и выковывала с 1919 года.
Как быть, кроме того, с вермахтом: действительно ли это была первоклассная, до зубов вооруженная армия, снабженная самым современным оружием? Конечно же нет, возражает «американец» Шахт: «Зарубежные исследования — некоторые из них были проведены с надлежащей точностью — германского финансирования военных расходов однозначно показали, насколько неадекватным было наше вооружение и насколько несостоятельным оказалось распределение финансирования» (11). Это типичный образчик послевоенной апологетической продукции, изготовленной человеком, которого в день его шестидесятилетия в 1937 году еженедельный орган германской армии «Militar Wochenblatt» восхвалял как деятеля, «который сделал возможным возрождение вермахта» (12). Тот вред, который причинил во время войны вермахт своим противникам, тоже не остался незамеченным и был зарегистрирован, невзирая на ложь, к которой прибегнул в Нюрнберге Шахт, спасая свою шкуру и выгораживая имена своих покровителей. Он прятался за следующими лживыми утверждениями: (1) нацисты пришли к власти с помощью самофинансирования; (2) армия Германии была никуда не годной, (3) гитлеровцы изнасиловали экономику и (4) нацистский экономический эксперимент с самого начала был в целом неудачным.
Профессиональная литература на эту тему лихорадочно ухватилась за шахтовскую фальшивку: про германскую армию до сих пор говорят, что она представляла собой «хаос соперничавших управлений», усугубленный «параноидным гитлеровским стилем руководства» (13). Создание нацистами рабочих мест описывают как «фрагментированное» и «децентрализованное» мероприятие, которое не было ничем обязано нацистскому руководству, кроме «принуждения» (14). Но даже очевидный комментарий по поводу крутого внезапного взлета, пережитого Германией после января 1933 года в ликвидации безработицы, росте производства и социального страхования, — именно того факта, что исключительно скорое выздоровление от страшной, порожденной нищетой болезни было целенаправленным действом, осуществленным германскими и англо-американскими финансовыми элитами в сотрудничестве с гитлеровцами, — тонет в нескончаемых абсурдных дебатах относительно того, что в действительности якобы нацистский бум явился не более чем горьким плодом везения, а не обдуманного вмешательства и эффективного управления экономикой (15).
Естественно, истеблишменту выгодно, чтобы продолжала циркулировать старая сказка о том, что «случилась неожиданность во второй половине 1932 года» (16), поднялся «некий естественный порыв экономического ветра», который весьма удачно надул паруса Гитлера. Эта вредоносная басня позволяет одним движением смахнуть все колючки, которые торчат из периода 1932-1933 годов, — именно зарубежное финансирование нацистов, фальсифицированное назначение Гитлера рейхсканцлером и наличие решающих сил, стоявших за резким и стремительным оживлением экономической активности в Третьем рейхе.
Более того, нацистская экономика, подогретая мощной смесью свободного предпринимательства, призывов к коммунистическому обобществлению, индустриального совершенства, великолепной структуры, удачной политики распределения, антиплутократических инвектив, виртуозного владения новыми технологиями, строгого регулирования, умелого управления денежными потоками и эффективного планирования, — это феномен, признать факт существования которого неудобно никому — ни либералам, апологетам крупного бизнеса, ни левым доктринерам и даже ни анархистским реформаторам, сторонникам дробления экономики, — упомянутый феномен вызывает глубокое смущение, ибо он обладает любимыми чертами каждого из этих течений, и лучше о нем либо вовсе не упоминать, либо по возможности исказить.
Сказанное еще более справедливо в свете тех массивных инвестиций, которые были вложены в Третий рейх союзниками. Эти инвестиции делались не из циничного желания получить доход, но ради будущей реконструкции Германии под эгидой Соединенных Штатов Америки — клубы просчитали свои действия на два хода вперед. То, что Гитлер со временем проиграет войну, было ясно — и это несмотря на отсрочку, которую нацисты получили благодаря такой экономической «помощи». После войны, в 1949 году, после того как Германия была разделена на два государства — восточное и западное, новой Федеративной Республике не пришлось платить репарации наличными деньгами: она просто отдавала союзникам натурой 4 процента произведенных ею товаров. Ценные бумаги немецких абсентеистов были временно секвестрированы оккупационными властями, гигантские промышленные конгломераты прошлого были разделены на более мелкие концерны, которые были затем интегрированы в европейский Общий рынок, который путем создания новых клиринговых механизмов, Международного валютного фонда и плана Маршалла был накрепко привязан к рынкам сбыта американской империи. Теперь Вашингтон получил Германию и Средиземноморье вместе с Римским Папой, отпущение грехов которым было куплено вложением в банк Ватикана миллионов долларов, ассигнованных на проамериканскую деятельность (17).
И как быть с холокостом? Англо-американские элиты наложили вето на план Шахта конца 1938 года. В мае 1939 года Соединенные Штаты — родина массы будущих музеев холокоста — просто отказали в убежище тысяче состоятельных евреев, которым Гитлер позволил отплыть на пароходе из Гамбурга (18). Ничего не вышло и из Мадагаскаре ко го плана, а когда эсэсовцы вторглись в русские леса, Черчилль, исходя из собственных, и только собственных планов и соображений, позволил им в течение трех лет решать их «задачи», предположительно зная о намерениях черных легионов до того, как они приступили к делу (19).
Невероятна огромна гора лжи, которую нагромоздили представители англо-американского истеблишмента для того, чтобы сохранить в глазах обществ своих стран миф о том, что Вторая мировая война была «хорошей» войной, в которой восторжествовала справедливость. Доказательства лживости таких утверждении находятся во множестве папок, документируя различные фазы этой интриги. Эти доказательства до сих пор остаются недоступными для общества — как говорят, из соображений «национальной безопасности».
По сути, союзные элиты рассказали сказку. Сказку о том, что немцы всегда были возмутителями спокойствия; один раз они нарушили мир и были за это наказаны, правда, пожалуй, слишком сурово. Вследствие пустяковой избыточности наказания невесть откуда материализовалась сила Зла — сила, зло которой намного превосходила снисходительную суровость союзников. Так и получилось, что союзники, сами того не желая, породили силу Зла. Далее в сказке говорится о том, что злокозненность этой силы возросла настолько, что для ее искоренения потребовался жесточайший глобальный конфликт.
Это не просто безобидная небылица, это — оскорбление. И что еще хуже — с каждым днем все больше и больше людей ради своего душевного спокойствия предпочитают верить этой лжи. Дело в том, что индивиды, как писал Макиавелли в своем «классическом» руководстве по нечеловеческому поведению, «просты» и сами хотят верить в слова, произносимые законной властью. Законной властью, каковую мы считаем воплощением нашей воли, но которая в действительности есть не что иное, как высокие крепостные стены, скрывающие олигархию и ее ложь. И с тем и с другим история в конце концов сведет свои счеты.
Примечания
Часть 1
1. Robert Deacon, John Dee. Scientist, Astrologer & Secret Agent to Elizabeth I (London: Frederick Muller, 1968), pp. 92, 94.
2. Thorstein Veblen, Imperial Germany and the Industrial Revolution (London: Macmillan & Co., 1915), pp. 50-84.
