Парни давно погасили свет в коридоре и легли спать. А я всё сидел рядом с Каришкой и напряжённо думал. Каришка тоже не спала и всё так же немигающими глазами смотрела в потолок. Она угасала на глазах, она просто не хотела жить. Я всматривался в темноте в её исхудавшее лицо и не узнавал черт весёлой жизнерадостной девушки, которой Каришка была всего несколько дней назад.
Я встал и пошёл ещё раз в комнату начальника охраны. На этот раз карлик был на месте и не спал. Он совершенно не удивился моему приходу.
— Я знал, что ты рано и поздно зайдёшь ко мне, после того, что случилось с твоей подружкой. И я догадываюсь, зачем ты пришёл.
Я положил перед ним кошелёк с золотыми монетами.
— Здесь двести девяносто золотых. Это выплата её долга и деньги на её лечение. Мне нужно к утру повозку. Можно ту, на которой нас привезли в первый раз. Девушку нужно поскорее вывезти из этих холодных сырых казематов и доставить в храм Латандера.
Карлик развязал кошелёк и начал неторопливо пересчитывать монеты. Отсчитав большую часть, остальные монеты он вернул мне.
— Я забрал её долг, она больше Школе ничего не должна. Как вы разберётесь между собой — меня не касается. За лечение платить не нужно — я уже всё оплатил жрецам. Ногу ей зарастили магией, и жрецы сказали, что лечить не требуется — ей нужно просто отдохнуть и успокоиться. Хотя насчёт того, что девушка придёт в себя быстрее на поверхности — это ты прав. Я прикажу с утра подогнать повозку. Найди какую-нибудь гостиницу поприличнее для неё. На занятия пусть не спешит, пусть у неё сперва нога заживёт полностью. Ты, если нужно, можешь пропустить несколько дней занятий и помочь ей.
Карлик помолчал и добавил:
— И ещё одно. В следующий раз, если будет очень богатая добыча, то оплачивай долю Школы в ящик для жертвоприношений внутри храма, предупреди только стоящего рядом служителя. Не знаю, что ты смог украсть такого ценного. Но, рассказывают, что со стороны смотрелось странно, когда нищему при входе кинули сразу более тридцати золотых.
Рано утром меня разбудил охранник Школы и сообщил, что повозка готова. Я на руках отнёс Каришку и осторожно уложил внутри повозки. Девушка не спала, но совершенно не реагировала на происходящее. Кучера не было, мне самому пришлось учиться управлять лошадью. К счастью, кобыла оказалась послушной и сообразительной. Я отвёз девушку к «Боевому Единорогу» и перенёс в свою комнату.
На какой-то момент девушка пришла в себя и даже узнала знакомое место. Очень слабым голосом она произнесла:
— Всё это зря. Я всё равно умру. Я не смогу выплатить долг и умру, так сказала Фаэтта.
— Фаэтта ошиблась, у тебя больше нет долга. Ты не попадёшь в рабство, — сказал я девушке.
Но она, похоже, меня не слышала.
Я отвез повозку обратно и вернулся к Каришке. Она была без сознания.
Глава шестая
Золото мёртвых
Следующие четыре дня я провёл возле постели больной — по ложке вливал ей в рот питательный бульон, поправлял подушку, менял простыни и периодически ненадолго ослаблял тугие повязки на ноге, чтобы восстановить кровоснабжение. Каришка не приходила в сознание и лишь периодически стонала и ворочалась, как будто отбивалась во сне от кого-то.
Я постоянно говорил Каришке, о том, что она свободна, что она должна выздороветь, что она мне нужна. Не знаю, доходил ли смысл моих слов до неё, но когда я говорил, девушка сразу успокаивалась. Неведомый Призрак почти всё время проводил на груди у Каришки.
Каждый вечер после ужина я устраивал себе изнурительные тренировки — приседал, кувыркался, стоял на руках, метал ножи, работал с мечами до глубокой ночи. На четвёртый день поздним вечером после тренировки я пошёл умыться, а когда вернулся в комнату, то обнаружил, что Каришка лежит с открытыми глазами. Она увидела меня и проговорила вполне отчётливо:
— Ты так и не объяснил, почему ты мне помогаешь.
Я хотел подробно объяснить свои эмоции, объяснить мотивы и причины своего поведения, но решил всё же ответить правду:
— Потому, что я люблю тебя, Каришка. Я сам это понял лишь совсем недавно.
— Это хорошо, — тихо проговорила девушка и закрыла глаза.
Я подошёл к ней. Температура у неё была нормальной, дыхание ровным. Она просто уснула.
— Она выздоравливает, — подтвердил мне Неведомый Призрак.
Утром я проснулся от пения птиц, яркого света и потока свежего воздуха. Я обернулся — обнажённая Каришка стояла у раскрытого окна и смотрела на улицу. На спине у неё проступили рёбра и позвоночник, каждую косточку можно было разглядеть на исхудавшем теле. Перебинтованная нога в колодках казалась огромной по сравнению с другой. Девушка стояла молча и неподвижно, лишь кисточка хвоста тайфлинга изредка подёргивалась.
— Я выздоровела, — не оборачиваясь, проговорила она. — И я не умру.
— Конечно, не умрёшь, — поддержал её я.
Каришка вздрогнула и, прикрываясь руками, быстро накинула длинную рубаху. Я запоздало сообразил, что это она говорила сама с собой. Девушка закрыла окно и обернулась ко мне.
— Ты выплатил мой долг, это правда? Мне не пригрезилось?
— Да, выплатил. Начальник охраны Школы подтвердил, что ты полностью свободна.
Каришка закрыла глаза и шумно с облегчением выдохнула, словно с плеч у неё свалился давивший непомерный груз.
— Сколько ты мне дашь времени, чтобы расплатиться с тобой?
— Успокойся, ты мне ничего не должна, — терпеливо, как непонятливому ребёнку, ответил я.
— Хочешь сказать, что потратил кучу денег и времени на меня просто так? Как давно я здесь?
— Ты пролежала без сознания пять дней, — ответил я на второй вопрос.
— А долг за обучение своей девушки ты заплатил? — поинтересовалась Каришка.
Это был болезненный вопрос. Я честно ответил, что потратил эти деньги на освобождение самой Каришки и мне предстоит сегодня очень трудный разговор.
— Ты спас меня, хотя я так и не поняла зачем. Я удивлена, сильно удивлена. Мне никто и никогда не помогал в жизни, кроме тебя. Не считай меня неблагодарной, я быстро поправлюсь и помогу тебе набрать денег для твоей невесты.
Мы спустились в зал и позавтракали. Каришка после болезни оживала с каждой минутой, у неё проснулся зверский аппетит. Девушка съела двойную порцию и ещё и захватила с собой еды в комнату. Оставив с ней Неведомого Призрака, который очень привязался к девушке, я пошёл на встречу со своими друзьями.
Я так и не смог решиться сказать Фее правду — в моей версии, рубин просто оказался не настолько ценным, как хвастливо расписывала Кара. Ни один из ювелиров в городе не дал за камень более восьмидесяти золотых. Эти восемьдесят золотых монет я передал Фее. Ещё две золотые монеты и мелочь принёс Пузырь. Ленка, уже было решившая, что трудности позади, была страшно расстроена. Она едва сдерживалась, чтобы не зареветь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
