сейчас в моих руках были ответы на вопросы о его местонахождении? Может быть, в этом дневнике спрятан какой-то код, который приведет меня к нему?
Я оказалась между отчаянным желанием просмотреть каждую страницу в поисках хоть малейшего намека и немыслимым страхом ничего не найти.
Если бы я поддалась желанию надеяться, то знала бы, что не смогу остановиться, пока не найду его. И конечно если он действительно где-то там, прячется, ждет, мечтает провести свой день рождения со мной, разве я не должна сделать все возможное, чтобы разыскать его?
Но что, если это не так? Какую цену я заплачу за то, что поддалась сладкой мечте о надежде?
Я закрыла глаза и молила звезды дать мне какой-нибудь знак, какой-нибудь символ того, что мне нужно сделать, чтобы получить ответы, которых я так жаждала. Должна ли я просто позволить себе попасться на приманку, которую мне подложили? Ведь если я этого не сделаю, то останусь с бесконечным вопросом «а что, если…».
— Ты не должна быть здесь одна, bella, — голос Данте раздался позади меня, и, оглянувшись через плечо, я увидела, что он идет по пляжу ко мне в одних трениках.
Должно быть, я была очень увлечена и не заметила, что рядом приземлился Дракон, но меня это не удивило. Моя голова была настолько забита потерей и болью из-за брата, что я едва могла дышать, не говоря уже о том, чтобы обращать внимание на окружение.
— Я знаю, — вздохнула я, в моем тоне звучало извинение, хотя я знала, что сделала бы то же самое снова, если бы могла вернуться в прошлое. Мне просто нужно было это, немного покоя с моими воспоминаниями и времени с моим горем.
— Пойдем, — Данте протянул мне руку, и я медленно взяла ее, позволяя ему притянуть меня ближе и уткнулась лицом в его грудь. Он пах грозой и свежестью воздуха перед тем, как небеса расходятся и обрушивают свою ярость на мир.
Он поднял меня на ноги, прижал к себе и пошел по камням в сторону лодочного домика. Но вместо того, чтобы направиться туда, как я ожидала, он просто продолжал идти, введя меня обратно к кампусу и бормоча под нос какую-то песню на своем родном языке.
Пока мы шли, мои слезы не прекращались, но я не отвлекалась от воспоминаний о брате, желая искупаться в них, впитать их в свою кожу и поглотить. Я никогда не хотела потерять ни одного из них. Никогда не хотела колебаться, вспоминая его лицо, его смех или то, что я всегда чувствовала, когда была с ним.
— Давай, amore mio, пора ехать, — мягко сказал Данте, и я подняла на него глаза, когда он открыл дверь своей машины и усадил меня на пассажирское сиденье.
Он запрыгнул на пассажирское сиденье и завел двигатель, не сказав ни слова, но я не в силах побороть свое любопытство, заговорила.
— Куда мы едем? — спросила я, не в силах сдержать вопрос.
— Навестить мертвых, bella. Ты должна быть сегодня с братом.
Я нахмурилась на этот странный ответ, но просто села на свое место, когда мы направились вниз по улице прочь от академии и к окраине города. Я не знала, как Данте догадался, что я сокрушаюсь из-за Гарета, но я начинала чувствовать себя очень благодарной за то, что он это сделал.
Мы молчали всю дорогу, но я была счастлива, что он рядом со мной, пока я горевала, что я больше не одинока, как тогда, когда у меня забрали Гарета.
Когда мы остановились у кладбища, я даже не удивилась, но все же нахмурила брови и сдвинулась со своего места.
— Гарета здесь нет, Данте, — тихо сказала я, стыд переполнял меня, потому что я не смогла дать брату даже столько. — Участок здесь стоит дорого, и я…
— Мы четверо заплатили за тебя, bella, — сказал он, прервав меня. — Каждый из нас несет определенную долю ответственности за то, что случилось с твоим братом до того, как его забрали из этого мира. И я, например, хотел бы вернуться назад и посмотреть на все по-другому с учетом того, что я знаю сейчас. Леон и я были его друзьями, мы должны были понять, что ему нужна помощь…
— Не надо, — прошептала я, качая головой. — Ни в чем из этого не было твоей вины. Так же, как мне пришлось признать, что ни в чем из этого не было моей вины. Я любила своего брата самой яростной, самой прекрасной любовью, но он лгал мне. И я понимаю, почему. Я понимаю. Но если бы он был честен, все могло бы быть по-другому во многих отношениях. Так много раз его судьба могла измениться, но не изменилась, и нет никакого смысла в том, чтобы кто-то из нас чувствовал себя виноватым из-за этого. Все, что мы можем сделать, это сосредоточиться на том выборе, который остался за нами сейчас.
— Вот, — Данте потянулся на заднее сиденье машины и взял коробку, а затем протянул мне.
Я с любопытством открыла крышку и сглотнула, обнаружив внутри прах Гарета вместе с небольшим праздничным тортом и свечой.
— Тебе не обязательно развеивать его сегодня, — сказал Данте, когда слезы снова навернулись мне на глаза. — Но если тебе понравится участок, который мы нашли для него, то у тебя будет такая возможность.
— А что, если он на самом деле не умер? — спросила я, не в силах сдержать вопрос, который горел внутри меня.
— Тогда… мы должны найти время, чтобы полностью изучить эту возможность. Ты не можешь оставаться с мыслями «что если», bella. Но я думаю, что сегодня ты должна позволить себе горевать. А завтра мы сможем дать надежде шанс.
Я закусила губу и кивнула. Данте вышел из машины и направился к багажнику, дав мне несколько минут тишины, чтобы все обдумать, пока я заглядывала в коробку и проводила пальцами по урне, в которой, возможно, было все, что осталось от мальчика, с которым я выросла.
Через мгновение дверь с моей стороны открылась, и я посмотрела на Данте, который переоделся в элегантные брюки и белую рубашку, а также надел блестящие туфли и галстук. Он наклонился и поцеловал меня в щеку, и я позволила ему расстегнуть мой ремень, прежде чем выйти из машины.
— Мы знали, какой сегодня день, поэтому мамы Леона прислали для тебя платье и туфли, если ты хочешь, но решать тебе, — добавил он.
Я посмотрела вниз на свои менее чем абсолютно чистые треники и фыркнула
