Когда дочь вышла из комнаты, Нико осознала, что она пыталась убедить не Катрину, а себя.
Кирби позвонил Нико, когда она входила в офис.
— Приветик, красивая дама. — Его приветствие заставило ее поморщиться.
Ему вообще не следовало звонить ей, но теперь уже слишком поздно. Она допустила это, и кончилось тем, что они разговаривали хотя бы раз в день, а иногда два, три или даже четыре раза. Выходило, что с Кирби она общается больше, чем сама признавалась себе и Виктории.
— Я не могу сейчас говорить, — сказала Нико. Одна из помощниц подняла голову и кивнула. Последние несколько месяцев они, наверное, гадают, с кем она так разговаривает. Надо с этим заканчивать…
— Увидимся позже? — спросил Кирби.
— Нет. Сегодня у меня очень важный день. — Нико вошла в кабинет и прикрыла дверь только наполовину, чтобы не возбуждать ненужных подозрений. В конторах не доверяют закрытым дверям. Закрытая дверь — повод для обсуждения того, что происходит за ней. А с тех пор как в «Пост» появился намек на то, что Нико может занять место Майка Харнесса, она соблюдала особую осторожность. В понедельник утром, после появления заметки, Майк прислал Нико по электронной почте сообщение, копии которого направил и нескольким другим руководителям. В нем говорилось: «Рад видеть, что ты отбираешь у меня работу». На что Нико умно ответила: «Еще чего!» — как бы давая понять, что не принимает этого всерьез, чего желает и ему.
— Но ты ведь думаешь об этом? — спросил Кирби.
— О чем? — Нико прекрасно знала, что он имеет в виду.
— О сексе, — сказал Кирби.
Месяц назад это слово, произнесенное им, сразу же возбудило бы ее, но теперь вызвало лишь раздражение. Что с ней творится? Неужели ее уже ничто не удовлетворяет?
— Я позвоню тебе позже, — решительно произнесла Нико и отключилась.
Она села к компьютеру. Восемь тридцать утра; у нее час до встречи с Виктором Мэтриком. Пора начинать рабочий день. Она открыла электронную почту, полную посланий из различных отделов (сотрудники рассылали всем свою текущую информацию, чтобы доказать — они держат руку на пульсе и никого не обошли, следовательно, никто ни в чем не обвинит их и не возложит ответственность за потенциальные неприятности). К сообщениям были прикреплены макеты, статьи и графики сдачи материалов в номер. Нико сказала помощнице, чтобы та распечатала одну или две статьи, потом позвонила Ричарду, своему арт-директору, и попросила изменить один макет. Ричард раскипятился и даже пришел к ней в кабинет, желая выразить свое несогласие. Она дала ему две минуты на то, чтобы изложить дело, а затем холодно повторила свои возражения и приказала внести поправки, сообщив, что новую версию нужно подготовить к обеду. Ричард покинул ее кабинет разобиженным, Нико же недовольно покачала головой. Ее арт-директор считался лучшим в своем деле, но был чересчур эмоционален и всякую критику принимал слишком близко к сердцу. Он отстаивал свою работу так, будто только что расписал Сикстинскую капеллу. Нико знала, что за глаза он называет ее Никотановой Бомбой, и она уже не раз подумывала уволить его. Ей приходилось делать это в прошлом — увольнять работников, злоупотребляющих нелестными высказываниями о ней. Нико руководствовалась тем, что если это дошло до нее, значит, этим людям совсем невмоготу, и раз им так трудно с ней, то в другом месте, без сомнения, будет лучше.
Взяв одну из статей, Нико начала читать, но через несколько секунд отложила ее. Нико не удавалось сосредоточиться. Она встала, подошла к окну и посмотрела на открывающийся из него вид: это была часть Центрального парка. Кабинет Майка, расположенный двумя этажами выше в передней части здания, полностью выходил на парк, и кабинет Венди — тоже. Главные редакторы стояли не так высоко на иерархической лестнице, как президенты целых отделов, и одно то, что Виктор Мэтрик рассматривал Нико как замену Майку, было необычным. Как правило, главные редакторы не поднимались выше. Заняв эту должность, ты мог двигаться только в сторону, так сказать, расширения, то есть получить такой же пост в еще одном журнале. Но Нико не обращала внимания на прецеденты. Если кто-то говорил, что чего-то сделать нельзя, следовало попытаться. Она не дура. Зачем же ей гнить в тупике?
«Вы только послушайте меня! — подумала она с улыбкой. — Тупик! Смешно. Чтобы получить такую должность, иной убил бы…» Женщины всегда советуют друг другу довольствоваться тем, что есть. Они полагают, что не стоит мечтать о несбыточном, надо довольствоваться тем, что есть. И Нико была счастлива и довольна, но это не значило, что не стоит попытаться достичь больших высот. Возбуждение, острые ощущения, успех — это движет и женщинами. Целеустремленность придает ей вес в этом мире. Как может женщина успокоиться, если не уверена, что реализовала свой истинный потенциал или хотя бы попыталась приблизиться к этому?
Повернувшись, Нико посмотрела на часы на столе. Тридцать минут до встречи с Виктором. Она подошла к двери и, выглянув, сказала своим помощницам:
— В ближайшие несколько минут меня ни для кого нет. Пожалуйста, принимайте мои звонки.
— Конечно, — ответили девушки. Они были милые, славные и трудолюбивые. Нико взяла за правило раз в месяц обедать с каждой из них. Когда ее повысят, она заберет их с собой…
Нико закрыла дверь. Ей нужно подумать. Она села в кресло, покрытое овчиной — идея Виктории. Когда-то именно Виктория помогла Нико обставить кабинет, даже нашла мастерскую, где изготовили мебель — стол и два кресла. И сейчас, опять-таки благодаря Виктории, Нико получила от Глиннис Рурк информацию, необходимую для решающего удара. Вот так это и действует. Много лет назад она помогла Виктории начать карьеру, одолжив деньги для ее бизнеса. А теперь Виктория помогла ей, устроив тайную встречу с Глиннис в своем салоне…
«Но правильно ли это?» — спросила себя Нико. В том, что она собиралась сделать, было что-то ребяческое и мелкое. Но быть может, в ней говорит совесть? В последнее время газеты запестрели статьями о некоем политике, не попавшем в кабинет из-за того, что вначале сочли проблемой типа «шашни с няней», а потом выяснилось, что это роман с высокопоставленным адвокатом юридической фирмы. Зачем та женщина — ее звали Марианна — закрутила роман с Бертом, политиком, Нико не понимала. Ведь Берт старый, лысый и пьющий. Но Марианна, которой перевалило за пятьдесят, была влиятельной женщиной старого образца. Она достигала успеха потому, что считала необходимым быть единственной женщиной в комнате, где собрались могущественные мужчины. Марианна не доверяла другим женщинам и не любила их. Она до сих пор считала, что преуспеть может только стерва. Но Венди, Виктория и сама Нико принадлежали к кругу влиятельных женщин нового типа. Они не были стервами и не восхищались старомодной идеей о том, что пребывание рядом с влиятельными мужчинами делает тебя более значительной. Новые могущественные женщины желали находиться рядом с другими могущественными женщинами. Они хотели, чтобы миром правили женщины, а не мужчины.
