Сталинская ирония здесь не отменяет, в общем-то того явного обстоятельства, что какие-то усилия были им тогда всё-таки в этой области предприняты.
Но если обстановка к этому не вынуждала, то мысль о том, что лучше поручить военную отрасль тем, кто занимается этой профессией каждодневно, была вполне логичной. Общее руководство и надзор за высшим генералитетом при этом и без того занимали большую часть его времени. Но это уже было неизбежно и входило, в общем-то, в круг обязанностей главы государства. Дать армии всё, что ей потребно для эффективной обороны, дать в больших количествах и предельно возможно лучшего качества — разве одного этого недостаточно?
Поэтому, на мой взгляд, решение поставить во главе армии кого-то из наиболее авторитетных на тот момент военных, казалось тогда наиболее логичным решением.
Военными операциями должны заниматься профессионалы, посвятившие этому всю свою жизнь.
За Сталиным, в этом случае, все равно оставалось бы руководство множеством аспектов, связанных с войной. И, кроме того, руководство страной в условиях военного времени.
Не так мало, как понимаете. Более чем достаточно.
Перевод экономики всей страны на военные рельсы — одно это должно уже было занять всё время и всё внимание главы государства. Поскольку процесс этот необыкновенно сложный и болезненный. Тем более непросто осуществить такой перевод в стране, большие и самые промышленно развитые области которой оказались либо оккупированы, либо в зоне боевых действий.
Плюс эвакуация полутора тысяч промышленных предприятий, которая вылилась в необходимость создания новой промышленной базы на Урале и в Сибири. И создание такой базы, заметим, пришлось уложить не в годы уже, а в месяцы.
Ведь и этот процесс надо было направлять и контролировать.
И что, к этому всему надо было взваливать на себя в дополнение ещё и руководство военными действиями?
Кстати. Вспомним о том, что, несмотря на все разрушения и невзгоды, советская экономика всего за четыре года войны, вместо того, чтобы впасть в упадок, многократно усилилась, достигнув немыслимых прежде высот. И самое прямое отношение к этой фантастической метаморфозе имеет руководство военной экономикой Сталиным.
Г.А.Куманев в своей книге «Говорят сталинские наркомы» собрал под одной обложкой мнения и высказывания многих из руководителей советской промышленности военного времени. При всей спорности некоторых высказываний и мнений, воспроизведённых известным историком, общий вывод звучит весьма красноречиво.
…Что касается более конкретной оценки Сталина как главного организатора военной экономики СССР, то во время одной из встреч (13 июня 1984 г.) с Молотовым Вячеслав Михайлович так ответил на этот мой вопрос:
«Всем нам очень повезло, что с самого начала войны с нами был Сталин. Отмечу хотя бы его огромную роль в руководстве народным хозяйством как Председателя ГКО и правительства. Все основные вопросы военной перестройки и функционирования нашей экономики, даже в деталях, он держал в памяти и умело осуществлял все рычаги управления по заданному курсу».
Можно, конечно, усомниться в убедительности этих слов, предъявив их автору претензии в пристрастии и необъективности. Но ведь подобную высокую оценку военно-хозяйственных знаний и действий вождя дали мне и такие видные и авторитетные руководители советской экономики — наркомы военных лет, как А.И.Микоян, М.Г.Первухин, А.И.Шахурин, Д.Ф.Устинов, А.В.Хрулев, Д.Г.Жимерин, З.А.Шашков, П.Н.Горемыкин, П.Ф.Ломако, Н.К.Байбаков, Г.М.Орлов, С.З.Гинзбург, А.А.Ишков, П.П.Лобанов, И.А.Бенедиктов, И.В.Ковалев и другие. Причем встречи и беседы с ними происходили спустя 15–20 лет и более после кончины Сталина. И хотя некоторые из них в свое время испытали на себе сталинскую несправедливость, его оценка у всех оказалась единодушной. И, думается, прежде всего потому, что она основывалась на результатах того, что смогла дать фронту под руководством Председателя ГКО и правительства советская военная экономика, с каким уровнем она встретила войну и с какими конечными итогами пришла к Великой Победе в мае сорок пятого…
Воспроизведены здесь эти строки вовсе не для очередных панегириков в адрес Сталина. Просто ещё раз хочу обратить ваше внимание на то, что работа Сталина по руководству одной только экономикой страны военного времени не была нисколько формальной или парадно-представительской. Это была действительно РАБОТА.
И как всякая работа, требовала, конечно, и времени, и сил. Сколько этого самого времени и этих самых небеспредельных человеческих сил? Как вы думаете? Особенно если помнить о том, какие фантастические результаты были в итоге достигнуты?
Сталину в начале войны был 61 год.
Здесь есть шестидесятилетние? Прикиньте-ка на себя всю гору дел, лежащих на его плечах. И представьте, что вам надо сверх этой горы навесить сверху ещё одно глобальное дело, сложнейшее, малоизученное и подлежащее самому скрупулёзному изучению. Без отрыва от производства, так сказать.
Думаю, из всего сказанного напрашивается вывод.
Перед войной Сталин непосредственно армию возглавлять не планировал. Не собирался.
Именно поэтому 23 июня сработала заготовка мирного времени. Я имею в виду создание Ставки во главе с Наркомом Обороны.
Сталин, кстати, был назначен тогда членом этой Ставки. Вполне достаточная форма взаимодействия власти с военными вопросами. В условиях обычной войны.
Но вот началась война иная.
И мгновенно высветилась вопиющая необходимость что-то менять в руководстве армии.
* * *
Теперь о генерале Павлове
Что это было? Измена? Халатность? Недомыслие?
Попробуем разобраться.
Объяснение распоряжений генерала Павлова его изменой существовало с лета 1941 года. Эти же обвинения продолжаются иногда и сегодня. Действительно, подобные действия, да еще, если вспомнить о катастрофических масштабах их последствий, кажутся на первый взгляд весьма подозрительными.
Что об этом можно сказать.
Начнём с самого начала. В момент ареста Павлов уже был обвинён как изменник. Именно такую формулировку использовал Мехлис.
ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА АРЕСТОВАННОГО ПАВЛОВА Д. Г.
7 июля 1941 г.
Вопрос: Вам объявили причину вашего ареста?
Ответ: Я был арестован днем 4 июля с. г. в Довске, где мне было объявлено, что арестован я по распоряжению ЦК. Позже со мной разговаривал зам. пред. Совнаркома Мехлис и объявил, что я арестован как предатель…
Но был ли Сталин убеждён в измене Павлова? Ведь Мехлис, что бы о нём не говорили, был личностью совершенно неординарной. Его фанатичность и беспощадность соседствовали с безусловной принципиальностью. Каковы бы ни были эти его принципы, надо признать, что следовал он им безусловно, никогда и ни в чём не отступая. Даже если бы Сталин и колебался в тот момент в оценке действий генерала Павлова, Мехлис своё мнение высказал бы всё равно, одобрено это Сталиным или нет.
Другое дело, что было тогда всё же нечто такое, что прямо должно было подтолкнуть Сталина к мысли о генеральском предательстве. Предлагаю снова вернуться к воспоминаниям Главного маршала авиации Голованова. Я приводил уже этот разговор в «Запрещённых очевидцах». Напомню его ещё раз.
…Павлов поздоровался со мной, спросил, почему так долго не приезжал в Минск, поинтересовался, что мне нужно, и сказал, что давно уже дал распоряжение, чтобы нас всем обеспечивали, так как об этом его просил Сталин. Только я начал отвечать на его вопросы, как он, перебив меня, внес предложение подчинить полк непосредственно ему. Я доложил, что таких вопросов не решаю.
— А мы сейчас позвоним товарищу Сталину. — Он снял трубку и заказал Москву.
Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. Не успел он сказать, что звонит по поводу подчинения Голованова, который сейчас находится у него, как по его ответам я понял, что Сталин задает встречные вопросы.
— Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией. Хорошо, товарищ Сталин… А как насчет Голованова? Ясно.
Он положил трубку.
— Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы сосредоточивают войска на нашей границе.
Я выжидательно молчал.
— Не хочет хозяин подчинить вас мне. Своих, говорит, дел у вас много. А зря.
На этом мы и расстались. Кто из нас мог тогда подумать, что не пройдет и двух недель, как Гитлер обрушит свои главные силы как раз на тот участок, где во главе руководства войсками стоит Павлов?..
Чем были вызваны эти слова генерала Павлова? Ведь это же даже не халатность. Это позиция. Причём позиция, очень сильно отличавшаяся в тот момент даже и от позиции самого Сталина.
