В темноте перед ним вырос холм. Едва начав подниматься на него, Альден ощутил, что земля под ногами стала совсем твердой.
Он добрался до вершины холма и остановился. Потом осторожно поставил Китти на ноги.
Воздух был свежим, терпким и прозрачным. Листва на соседнем дереве шелестела на ветру, а на востоке небо озарял жемчужный свет луны.
Позади осталось болото, которое они победили, а впереди — чистая и твердая земля, которая в конце концов одолеет их. Впрочем, «в конце концов», сказал себе Альден, это слишком сильно сказано. Через несколько дней, быть может, даже через несколько часов их обнаружат и настигнут.
Поддерживая Китти за талию, он двинулся по склону вниз, навстречу окончательному поражению.
Старый разбитый пикап стоял в залитом лунным светом дворе фермы. В запущенном доме на вершине холма не было видно огней. От фермы по длинному крутому склону бежала дорога, примерно в полумиле смыкавшаяся с шоссе.
Ключа зажигания, разумеется, нет, но можно скрестить проводки, а потом подтолкнуть машину, и она покатится по склону. Как только пикап придет в движение, поставить его на передачу — мотор заведется и заработает.
— Кто-нибудь поймает нас, Альден, — пролепетала Китти, — Это верный способ попасться. Угнать машину…
— Здесь всего двадцать миль, — возразил Альден, — Так написано на столбе. Мы успеем добраться до дома раньше, чем поднимется переполох.
— Идти пешком и скрываться было бы надежнее.
— Нет времени, — сказал он.
Ибо теперь он вспомнил. Память вернулась к нему — о машине, которую он построил в столовой. О машине, ставшей как бы его вторым телом или своего рода костюмом. Она была чем-то вроде двухсторонней школы или, пожалуй, двухсторонней лаборатории, потому что, находясь в ней, он узнавал о той, другой жизни, а она узнавала о нем.
У него ушли годы на ее создание, годы, чтобы понять, как собрать вместе детали, которые те, другие, или тот, другой, дали ему. Все детали были малюсенькими и исчислялись тысячами. Он протягивал руки и изо всех сил думал о желтых листьях, летящих в голубой дымке осеннего воздуха, — и на ладони у него оказывался еще один кусочек этой странной машины.
И теперь она стояла без дела в той выцветшей сумеречной комнате, а они, наверное, ломали головы, что с ним случилось.
— Идем, — резко сказал он Китти, — Ни к чему ждать.
— Там может быть собака. Там может быть…
— Придется рискнуть.
Он выбрался из рощицы и быстро побежал через двор к пикапу. Он добежал до него и дернул крышку капота, но та не поддалась.
Китти вскрикнула, всего один раз — скорее чтобы предупредить его, чем от страха, и он стремительно обернулся. Не более чем в десятке футов от них возвышалась фигура, и в лунном свете, серебрившем ее металлическую грудь, виднелась эмблема Медицинского дисциплинарного корпуса.
Альден прижался спиной к машине и застыл, глядя на робота, понимая, что пикап был всего лишь приманкой, и думая о том, как хорошо медики должны были изучить человеческий род, чтобы расставить такую ловушку, — изучить, как работает не только человеческое тело, но и человеческий разум.
— Если бы только мы тебя не задержали. Если бы ты не нес меня на руках… — шептала Китти.
— Это ничего бы не изменило, — возразил ей Альден. — Скорее всего, они заметили нас с самого начала и следили за нами.
— Молодой человек, — заговорил робот, — вы совершенно правы. Я ждал вас. Должен признаться, я отчасти восхищаюсь вами обоими. Никому больше не удавалось перейти болото. Некоторые пытались, но у них ничего не вышло.
Вот, значит, чем все кончилось, сказал себе Альден с некоторой горечью, но, пожалуй, не настолько сильной, какую должен был бы испытывать. Ведь с самого начала была лишь слабая надежда. Он шел навстречу своему поражению, с каждым шагом приближался к нему — и к безысходности, которую признавал даже он.
Если бы только ему удалось добраться до дома в Ивовой Излучине, как он надеялся, он ничего больше не желал бы. Добраться до дома и дать тем, другим, понять, что он не покинул их.
— И куда теперь? — спросил он у робота. — Назад, в Промежуток?
Однако тот не успел ответить.
Послышался топот чьих-то ног, несущихся по двору.
Робот обернулся, и в лунном свете блеснул какой-то предмет, летящий в его сторону. Посланец Медицинского дисциплинарного комплекса попытался уклониться — и не смог.
Альден, пригнувшись, бросился вперед, метя роботу в колени. Его плечо задело металл, и Альден упал. Брошенный кем-то камень лязгнул о нагрудник железного человека.
Робот потерял равновесие и тяжело рухнул на землю.
Альден с трудом поднялся на ноги.
— Китти! — крикнул он.
Но Китти была занята. Она упала на колени рядом с роботом, который безуспешно пытался встать, и, зажав в кулаке подобранный камень, с силой опустила его на железный череп. Тот загудел словно колокол, а Китти ударила снова… и еще раз, и еще…
Робот прекратил барахтаться и затих, но Китти продолжала молотить камнем по черепу.
— Китти, хватит, — послышался чей-то голос.
Альден повернулся на звук.
— Эрик! — воскликнул он, — Но мы же оставили тебя там!
— Я знаю, — сказал Эрик. — Вы решили, что я сбежал обратно в Промежуток. Я нашел то место, до которого вы проследили мой путь.
— Но ты здесь. Это ты бросил камень.
Эрик пожал плечами.
— Я снова пришел в себя. Сначала я не понимал, где я и кто я, — да, откровенно говоря, вообще ничего не понимал.
А потом все вспомнил. И мне пришлось сделать выбор. Впрочем, на самом деле никакого выбора и не было. В Промежутке у меня ничего не осталось. Я попытался нагнать вас, но вы двигались слишком быстро.
— Я убила его! — с вызовом в голосе объявила Китти, — Мне плевать. Я этого хотела.
— Не убила, — сказал Эрик, — Скоро здесь будут другие. Его отремонтируют.
— Помоги мне открыть капот, — попросил Альден. — Надо сматываться отсюда.
Эрик остановил колымагу за домом, и Альден вылез из машины.
— А теперь поторопитесь, — велел он.
Задняя дверь оказалась не заперта, как он ее и оставил. Он вошел в кухню и включил свет.
Сквозь проем двери, ведущей в столовую, Альден различил темный корпус собранной им когда-то конструкции.
— Нам нельзя здесь долго оставаться, — сказал Эрик. — Они знают, что мы угнали пикап. Скорее всего, они догадаются, куда мы отправились.
Альден промолчал. Да и что мог он ответить? Им некуда идти.
Куда бы они ни пошли, их всегда будут преследовать, ибо никому не позволено попирать медицинские законы и не подчиняться правосудию медиков. Никто в целом мире не отважится помочь нарушителям дисциплины.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
