— Что?
— Одержимая, предсказательница. Женщина-психик.
— Женщин-психиков не бывает.
— Конечно, не бывает. На Земле. Орден с ними быстренько разбирается. Очищение, слышала про такое? Юлианцы и викторианцы. Ведьмы и инквизиторы. В сущности, одна шайка.
Женщина в цепях не была похожа на психика. Она походила на сумасшедшую. Наверное, два здоровяка заботились о ней, как владельцы зверинца заботятся об экзотическом хищнике. По крайней мере, одежда одержимой выглядела аккуратно: широкая темная юбка и теплая не по погоде безрукавка. Голые худые руки женщины покрывали синяки и следы укусов… Сама она себя грызла, что ли?
— Бабы-психики сходят с ума, — шепнула на ухо Фреда. — Слишком сильный дар… или проклятье, кто как считает. О-Ди.
— Что?
— Передозировка, глупышка. Они же гомозиготы.
Знакомство Фреды с генетической терминологией отчего-то неприятно поразило.
Толпа раздалась и замерла. Из-за Фрединого шепотка Лаури не заметила, как очутилась в первом ряду, на границе пустого круга. В центре стояли нахохлившаяся бесноватая и два ее поводыря. Будто цыгане с медведем на старинной картинке. Пламя навхуса окрашивало лица мужчин в красный, но женщина оставалась бледна и в этом тревожном свете.
Близость одержимой тяготила. Лаури попятилась, но геодка когтями впилась ей в локоть.
— Смотри. Будет интересно.
Одержимая повела по толпе мутным взглядом и медленно, приседая на каждом шагу, двинулась вдоль окружившего ее кольца. Крадущаяся походка одержимой напомнила Лаури самые черные из сказок ее детства. Про Скока-Подскока, ворующего непослушных детей, и заглядывающую в окна длинномордую Люпинеллу. Чуть слышно шуршал песок под ногами крадущейся, и волны неподалеку шлепали о берег. Лаури оглянулась. Где же Вигн? Где остальные? Но сплошная и плотная стена людей сзади, людей с неразличимыми лицами, не шелохнулась, а позвать Лаури почему-то не могла.
«…на кого падет на кого падет накогопадет…»
— Чистая!
Вопль взвился над толпой, и Лаури шарахнулась прочь, потому что одержимая распростерлась на песке перед ней. Раскинув широкую юбку, метя песок пепельными космами, женщина извивалась и накатывалась, накатывалась, подползала ближе. Так движется глубоководная тварь, почуявшая добычу: медленное сокращение мантии и быстрый рывок.
— Чистая-а!
Тварь ринулась в атаку, но русалка не была беззащитна. Русалка выхватила нож, которым резала предательские рыбачьи сети. Черное брюхо твари надвинулось, распахнулся маленький хищный рот… Русалка ударила быстро и точно, метя в двухкамерное сердце. Лезвие вошло легко, слишком легко, словно перед ней было хлипкое тело медузы. Толпа позади ахнула… Толпа?
Лаури отшатнулась, чувствуя, как по руке течет что-то теплое.
— Га-а! — выдохнула толпа.
— Хр-р, — сказала лежащая на песке женщина, выхаркивая кровь.
Державшие цепь поводыри потащили женщину по песку. Почему они не сделали этого раньше? Одержимая распахивала рот, как выкинутая на берег рыба, силилась что-то сказать. Лаури выронила нож, упала на четвереньки и быстро-быстро поползла следом за женщиной. Достаточно быстро — как ей показалось, — чтобы услышать, что та говорит. Но одержимая уже ничего не говорила, только пучила глаза. Лаури вцепилась в ее охваченные железными браслетами запястья, наклонилась так близко, что разглядела красное навхусное пламя в глубине зрачков умирающей. И провалилась.
…Это горел не навхус.
Это горели — красным, багряным, алым и лиловато-сиреневым — тяжелые облака над равниной. Облака закрыли небо сплошной пеленой, не оставив ни щелки. Вверх по склону голого, как череп, холма вела тропинка. По тропинке шел человек. Он шел неспешно, пока разгоралось над ним в облаках кровавого цвета пламя. Склон вскоре кончился, но человек, кажется, этого не заметил. Он продолжал шагать по воздуху, как по земле, поднимаясь все выше и выше, и тучи над его головой свивались в пасмурную воронку. Из туч ударили стебли вихрей, черные с багрянцем колонны. Они выстроились по сторонам той невидимой лестницы, по которой шагал человек.
Лаури уже поверила, что подъем никогда не закончится, но идущий остановился. Он поднял голову и посмотрел вверх. Облака раздались, прорвались нарывом, из которого хлынул багряный гной. Недобрый свет огромной звезды пульсировал, набирая силу. Звезда занимала все небо. Она была больше неба, больше всего, что когда-либо видела Лаури, больше и ужаснее. Звезда нетерпеливо сокращалась. Тело ее корчилось в родовых схватках, выбрасывая кровавые протуберанцы. Человек поднял руку, как будто желая помочь звезде…
В эту секунду Лаури наконец обрела голос и закричала:
— Марк!
Человек обернулся. Это действительно был Марк в какой-то темной хламиде. Он казался старше, чем при их последней встрече, хотя и ненамного. Лицо его еще больше похудело, а на щеках появилось несколько оспинок. Но испугали Лаури глаза. В их светлой заводи пульсировали маленькие черные звезды. Пульсация повторяла ритм родовых схваток огромной звезды.
— Марк!
Он улыбнулся. Губы его шевельнулись, но слова не успели долететь до Лаури, ведь свет движется быстрее звука. Огромная звезда полыхнула ослепительно белым, наконец-то свободная разродиться — и умереть. Пламя стеной понеслось вперед. Человеческий силуэт четко выступил на его фоне, и на секунду Лаури показалось, что рядом с Марком стоит кто-то еще: невысокая угловатая фигурка.
— Ма…
Слово сорвалось в вой, потому что огонь добрался и до нее. Но почему-то очень важно было договорить, и девушка все же выкрикнула…
— Марк!
— Да, да, я тут. Ты чего кричишь?
Лаури торчком села в кровати. В окна били косые лучи утреннего солнца. Марк в полосатой, расстегнутой на груди рубашке сидел на одеяле и тряс Лаури за плечо. На стуле рядом с кроватью расположился поднос с кофейником и чашками. Аппетитно пахло кофе, и привидевшийся кошмар рассеивался, таял в облаке этого домашнего запаха.
— Снилось что-то нехорошее?
Лаури повела ладонью по лбу. Лоб оказался мокрым от пота.
— Да. Кажется.
— Что?
— Не помню.
«Что?» Эхо потерянных слов, что-то вроде «Я поеду к нему, с ним случится несчастье!»… С кем? Какое несчастье? Берег в пятнах гниющих водорослей и недавних кострищ, больной взгляд светловолосого человека…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
