— Только роди мне дофина.
Генриетта была очень уверена в себе. Она жила в Фонтенбло, дожидаясь рождения ребенка и последующего торжества.
День выдался знойным. Генриетта утомилась и рано легла в постель. Засыпая, она услышала в воздухе далекий рокот и вскоре проснулась от сильного удара грома, за которым последовал еще один. Над дворцом начиналась гроза. Генриетта позвала служанок, к ней прибежала одна, сказала, что хлещет дождь и остальные прячутся в темном шкафу.
— Ерунда, — сказала Генриетта. — Ничего страшного в этой грозе нет.
Она поднялась с кровати и, когда повернулась к окну, ей показалось, что в комнату влетела зигзагообразная молния, послышался гром и грохот осыпающейся кирпичной кладки. Генриетта поняла, что молния ударила во дворец.
Обычно смелая Генриетта последние два месяца боялась, как бы не лишиться ребенка из-за какого-то несчастного случая, всеми силами старалась не подвергаться никакой опасности. Услышав вопли испуганных служанок, она почувствовала, как ребенок шевельнулся внутри, и подумала: «Это ему повредит». Напряжение последних дней внезапно сказалось. Она ждала несчастья, и оно пришло.
— Мой ребенок! — закричала она, когда начались схватки.
У Генриетты начались преждевременные роды. Служанки думали, она не выживет.
Родился мертвый мальчик.
Когда ей сказали об этом, казалось, она сойдет с ума от горя, потому что лишилась не только ребенка, но и короны.
БРАК С ИТАЛЬЯНКОЙ
Генрих держал путь в Лион. Небольшая война с герцогом Савойским завершилась успешно. Ему повезло. Не нужно было нарушать обещания Генриетте, которая лишилась ребенка и тем самым избавила его от обязательства жениться на ней. Сюлли женил его по доверенности на флорентийке, которая принесет Франции богатство.
Генрих все еще любил Генриетту, однако взволнованно ждал встречи с новобрачной. О Марии Медичи говорили, что у нее черные глаза, каштановые волосы, что лицо у этой итальянки доброе — не то что у Генриетты, а разнообразие всегда кстати — и на костях много мяса. Генриетта тонкая, стройная, Мария, судя по слухам, представляет собой полный контраст его любовнице.
Никаких осложнений между ними Генрих не предвидел. Мария должна быть готова к тому, что у него есть любовница, а Генриетта вскоре смирится со своим положением. Если ей нужен муж — только по названию, разумеется — она его получит. И он даст ей значительный титул. Это ее удовлетворит. А королева быстро поймет, как совершаются эти дела во Франции, и все останутся довольны.
Ему поистине везет. В сражениях он показал себя удачливым, талантливым полководцем; но больше, чем война, его неизменно занимала любовь. И в том, и в другом у него полный порядок. А Мария и Генриетта вполне могут стать добрыми подругами.
В таком настроении Генрих ехал на встречу со своей королевой.
Стоял январь, и вечером, когда Генрих подъезжал к Лиону, дороги подмерзли. Но он никогда не обращал внимания на погоду и распевал в седле.
Рядом с ним ехал Бельгард, залечивший рану и вернувший королевское расположение. Генрих вспомнил, как некогда он хвастал очарованием Габриэль, и взглянул на старого друга с улыбкой.
— Послушай, — сказал он, — скоро нам предстоит встреча с моей супругой. Я хотел бы рассмотреть ее, прежде чем она увидит меня.
— Это можно устроить, сир.
— Ну так давай устроим.
Подъехали к дворцу, Генрих отправил Бельгарда и несколько человек из свиты узнать, чем занята королева. Возвратясь, они сообщили, что ужинает.
— Тогда, — сказал Генрих, — зайдите к ней засвидетельствовать свое почтение. Я останусь на пороге, будто один из скромных членов свиты. Смотрите, не выдайте меня.
Сказано — сделано, и Генрих, увидя за столом свою супругу, был приятно удивлен. При свете свечей Мария выглядела довольно красивой, ела с аппетитом, и Генриха забавляло, что она не догадывается о его присутствии.
— Пусть это пока будет секретом, — шепнул он Бельгарду, и когда королева поднялась, чтобы идти в спальню, держался в отдалении, словно незначительный член свиты. Но, когда она скрылась, Генрих не мог больше сдерживать нетерпения и постучал в дверь спальни.
Открыла личная служанка Марии — молодая худощавая женщина, смуглая и некрасивая. Вызывающе глянув на короля, она лаконично сказала:
— Королева утомилась. Хочет отдохнуть.
— Думаю, — ответил Генрих, — она не откажется принять меня в спальне.
— С какой стати? Позвольте сказать вам, я знаю настроение королевы.
«Фурия», — подумал Генрих; однако эта женщина забавляла его.
— Давай заключим сделку, — предложил он. — Я назову тебе свое имя, ты мне — свое.
— Я не заключаю нелепых сделок.
— Тогда придется настоять, потому что свое имя я скажу.
— Вы, кажется, гордитесь им. Но я говорю вам еще раз — королева никого не примет. Поэтому оставьте нас в покое, если не хотите неприятностей.
— Нет, хочу только вежливого приема.
— Вам придется поискать его в другом месте.
— Ошибаешься. Ты, очевидно, та дама, о которой я слышал. Компаньонка и дуэнья королевы с самого детства.
Женщина кивнула.
— Верно. Я Леонора Галигаи.
— Позволь представиться и мне. Я Генрих IV, король Франции.
Леонора попятилась, ее смуглое лицо покраснело, но не от смущения. Генрих засмеялся и прошел мимо.
— К королеве гость! — крикнул он.
Мария, слышавшая разговор между Генрихом и служанкой, поспешила в переднюю. «Выглядит очаровательно, — подумал Генрих. — Может, потому, что в домашнем платье? Или по контрасту с Леонорой?»
— Ваше величество, — запинаясь, пробормотала Мария и опустилась перед ним на колени.
Генрих поднял супругу на руки, с удовольствием ощутил ее молодое тело. Потом поцеловал в губы.
— Твоя служанка хотела разлучить нас, — сказал он.
— Она не замышляла ничего дурного, сир.
Генрих повернулся к Леоноре. Та подошла и встала на колени у его ног.
— Ну-ну, — сказал король. — Не расстраивайся. Мне приятно, что у королевы такая свирепая служанка. Теперь оставь нас. Нам с королевой нужно о многом поговорить.
Мария с Генрихом смерили друг друга взглядами. И оба остались довольны. Он сказал, что был в столовой и смотрел, как она ест.
— Так не терпелось увидеть тебя, что не удержался.
— Хорошо, что я не знала об этом. — Мария засмеялась. — А то меня охватил бы страх.
Акцент у нее был приятным, поведение отнюдь не робким. У Генриха мелькнула мысль, насколько она опытна. В том, что какой-то опыт у нее есть, он не сомневался. Что ж, тем лучше. Его не тянуло к робкой девственнице.
