Глаза в животе Уильяма широко открылись.
– Что ж, в этом случае мы должны показать ей ту дорогу, которой воспользовались мы, чтобы уйти из этой чертовой дыры в земле! Потому что именно с этого все и началось, знаете ли. Мы были в амфитеатре, как его называют, и вдруг – ух-х-х! И мы оказались в совсем другом времени, и кое-кто даже в других телах. Такова история, которую я могу изложить вам со всеми подробностями, юная леди.
Николь уставилась на него с недоумением.
– Вы хотите сказать, что вы «слились» с Уильямом? Вот как этот мужчина с птицей?
– Точно. Это, знаете ли, посильнее всяких там ночных кошмаров. Случилось это в 1908 году, вот когда. Мы с моей невестой приехали к этому амфитеатру на велосипедах, чтобы поцеловаться и потаскаться. Айви Маршалл ее звали и у нее были длинные черные как вороново крыло волосы, такие длинные, что опускались до колен, когда она их распускала. Впрочем, не в них дело. Мы были...
– Ш-ш-ш. – Уильям прижал пальцы к губам. Одновременно он схватился за эфес шпаги и бесшумно обнажил клинок. – У нас гости.
2
Встреча в амфитеатре кончилась. Джад продолжал беседовать с Ролли. Карсвелл вернулся на свою великолепную яхту, которая все еще покачивалась у причала, ослепительно сверкая белой краской в лучах солнца. Из кислого выражения лица Карсвелла Сэм Бейкер сделал вывод, что последний не слишком высоко ставит его теоретические выкладки.
Солнечные лучи прорывались между берегами колоссальных облачных громад, и Сэм направился в Гостевой центр, чтобы взять в автомате какого-нибудь питья. Кто-то взломал дверцу автомата. Впрочем, особого значения это не имело. После следующего прыжка во времени автомат как по волшебству явится в прежнем своем великолепии. Полки снова заполнятся банками. Единственно, чего не было, так это электричества, чтобы охладить напитки.
Если не считать этого, все было почти так же, как в тот момент 1999 года, когда мир внезапно взбесился и они начали свое умопомрачительное путешествие сквозь время.
Сэм потянул за колечко на крышке банки с вишневым напитком. Тот был дико сладким, но, видит Бог, Сэм нуждался в притоке сахара к мозгу. Если бы в автомате был виски «Джек Дэниэлс», он обязательно взял бы бутылку и отправился куда-нибудь, чтоб напиться в доску.
Неужели они действительно – отряд спецназа Времени?Неужели их в самом деле послали осажденные (при отсутствии лучшего термина) люди Будущего, чтобы заткнуть дыру во времени? Чтоб прекратить вторжение армий из других столетий?
О'кей! Господи, да это и ему самому кажется весьма сомнительным. Согласен. Но иного решения он предложить не может. И оно вполне совмещается с предупреждением Ролли о том, что бандиты и головорезы начинают пользоваться средствами путешествия во времени, чтобы грабить ничего не подозревающих людей.
В первый раз за то время, которое, по мнению Сэма, измерялось многими днями, он почувствовал настоящий голод. Это обстоятельство, без всякого сомнения, доказывало, что, несмотря на множество странных и даже сюрреалистических событий, он оставался человеком и нуждался в том же, в чем нуждаются самые обыкновенные люди. Вон там – в Гостевом центре – стоят подарочные баночки медового печенья местного производства. Он решил подкрепиться им, пока будет обдумывать свои дальнейшие шаги.
3
Уильям Хорбери обнажил шпагу как раз в тот момент, когда из леса выступил незнакомец. Он был одет в кожаную куртку байкеров, украшенную множеством серебряных застежек и кнопок. На ногах у него были мотоциклетные сапоги, многочисленные пряжки которых издавали звон при каждом шаге.
– Мистер Трутень собственной персоной, клянусь жизнью и последним глотком воздуха! – раздался грубый голос кокни, исходивший из живота Уильяма. Потом с явной издевкой он добавил: – Ваша удобная постелька загорелась или что?
– Ш-ш-ш, Булвит, – сурово оборвал его Уильям. Затем, повернувшись к пришельцу, спросил: – Что случилось, Гримвуд?
– Повсюду эти гнусные подонки. Они разграбили наш лагерь, поэтому я пришел сюда, чтобы найти вас. А что это за блондиночка?
– Эту леди зовут Николь. Теперь она одна из нас. Обездоленная, скиталица...
– Брось ты свою дерьмовую поэзию!
Только сейчас Николь обнаружила, что так пялится на незнакомца, что ее глаза могут выскочить из орбит и прилипнуть к лицу Гримвуда.
Ее первой мыслью было: Да он никак негр?
Но когда он подошел к ней ближе, пробивая дорожку через заросли крапивы своей палкой, она поняла, что тут нечто другое.
Он не черный.
Его, видимо, облили какой-то черной жидкостью. Вернее всего, густым смазочным маслом.
Все лицо покрыто черными бугорками величиной с ноготь на мизинце Николь. Черными и блестящими. Лицо просто усеяно ими, будто смотришь в развороченный муравейник или... или...
Улей!
Николь чуть не задохнулась от неожиданности.
Все трое (четверо, если считать лицо, сидевшее в животе Уильяма) мужчин говорили очень быстро, причем нередко одновременно. Было очевидно, что речь идет о серьезном кризисе. Николь вслушивалась, но по большей части ничего не понимала, даже того, о чем, собственно говоря, идет речь, тем более что ей не удавалось отвести глаз от того, кого звали Гримвудом.
Вернее сказать, не могла оторвать взгляда от его лица.
Какое лицо, какое лицо...
Теперь оно стало для нее чуть ли не центром вселенной. Больше ничего не существовало. Все внимание без остатка замыкалось на нем.
О Боже!Лицо было буквально завешено покровом из пчел. Десятки, многие десятки пчел – живых жужжащих пчел, с оранжевыми и черными полосками на тельце, с блестящими, точно лакированными, черными головками с шевелящимися усиками и большими фасеточными глазами.
Но почему они не улетают?
И почему Гримвуд их не смоет?
И почему они до сих пор не закусали его до смерти?
Эти вопросы жужжали в голове Николь не хуже роя взбесившихся пчел.
Пчелы покрывали лицо Гримвуда полностью, точно плотная маска. Даже одна из глазниц была заполнена ими, так что в ней виднелись лишь кусочки чего-то белого и липкого – вернее всего, остатки бывшего глаза.
– Ты трус, ты кусок дерьма! – злобно выкрикивал тот, кого звали Булвитом, из живота Уильяма. – Почему вы позволили этим мерзавцам разграбить наш лагерь? Ручаюсь, что они захватили всю жратву, ведь правильно, мистер Трутень? А мистер Трутень стоял там, разинув рот, позволяя им безобразничать, как они захотят. Не так ли, мистер Трутень?
– Нет, не так, – оскалился Гримвуд. – И прекрати звать меня мистером Трутнем!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
