Вместо памятника на несуществующем пока стадионе Аленичев спустя год и пять месяцев был отлучен от «Спартака». Уезжать из России, по имеющейся на конец мая информации, он не хотел, равно как и играть в низших дивизионах. Да и предложение из Владивостока от бывшего помощника Романцева в «Спартаке» Сергея Павлова его на тот момент не вдохновляло. И уходить из футбола он не собирался — как минимум в ближайшие полтора года…
В этой книге мы уже не раз вспоминали о баннере болельщиков «Спартака»: «Тихонов навсегда». Написан он был спустя долгое время после вынужденного ухода лидера красно — белых из команды.
История движется по спирали. Если спартаковские боссы не вернут в команду ее нынешнего капитана, пройдет время, и однажды на очередном матче команды обязательно появится грустный плакат: «Аленичев навсегда».
В конце мая Старков вдруг заговорил — и совсем не так, как раньше.
— Большинство журналистов и болельщиков противопоставляли меня и Аленичева. Я ушел. Но Аленичева забыли. Получается так, что этого игрока — неважно, какая у него фамилия, — просто использовали. Сейчас вытерли о него ноги и забыли. Меня сейчас в положительном плане вспоминают больше, чем Аленичева. Это еще раз говорит о том, что здесь была некая интрига, созданная кем — то. В итоге Аленичев сам себе испортил гораздо больше, чем кому — либо. Меня не удивило, но зато показательно, что многие игроки поддерживали Аленичева. Значит они такие же «профессионалы», — сказал Александр Петрович в интервью радиостанции «Маяк».
Он явно выдавал желаемое за действительное. «Меня сейчас в положительном плане вспоминают больше, чем Аленичева», — кого хотел обмануть Старков, произнося такие слова? Тем более что именно из этого тезиса, выдуманного от первой до последней буквы, он сделал вывод о «созданной кем — то интриге». И еще: о каких же интеллигентности и благородстве, которые поклонники латвийского специалиста постоянно ставят ему в заслугу, можно говорить после вышеприведенной тирады? Если бы она последовала сразу за отставкой, объяснить ее можно было бы естественными человеческими эмоциями. Но когда разговор идет спустя месяц после ухода из клуба — оправдания демагогии, мне кажется, не может быть никакой. Как и обвинению, походя брошенному всей команде, — «значит, они такие же „профессионалы“». Выходит, вся команда — дремучие дилетанты, а один Александр Петрович — в белом костюме?
Нет, никто, как бы ни хотелось Старкову, Аленичева не забыл. Это доказало и письмо болельщиков Федуну, и скандирование «Дмитрий Аленичев!» — больше чем через месяц после отлучения капитана от команды (например, 10 мая в Раменском, на ответном полуфинале Кубка России против «Сатурна»), и бурная читательская реакция на мое расследование в «Спорт — экспрессе». Такого количества звонков со словом «спасибо» я от болельщиков «Спартака» давно уже не получал. Не могу сказать, что стремлюсь к подобным комплиментам, в конце концов, журналист не червонец, чтобы всем нравиться. Но в данном случае такие звонки были, не скрою, приятны.
Аленичева будут помнить, Старкова забудут очень скоро. Когда — то Константин Бесков говорил своему зятю Владимиру Федотову: «Спартаковских болельщиков нельзя не принимать в расчет. Это такой народ, что к ним надо прислушиваться. Иначе они и убить могут…»
Федотов помнит эти слова покойного мэтра и очень хочет, чтобы команда вновь заиграла в настоящий спартаковский футбол. Получится ли? Я очень хотел бы на это надеяться. Потому что отношусь к этому тренеру и человеку, сыну и зятю великих футболистов, с глубочайшим уважением. Федотов — прямое продолжение отечественной футбольной истории.
И вот что интересно: несмотря на то что он всю свою игровую карьеру выступал за ЦСКА и стал в его составе чемпионом СССР (более того, забил два мяча в знаменитой переигровке за «золото» 1970 года против московского «Динамо» в Ташкенте), спартаковские поклонники восприняли его как своего. Может, потому, что Федотов — зять Бескова. Может, потому, что он работает в «Спартаке» еще со времен Романцева и никогда ничем себя не скомпрометировал — наоборот, собирал по частям игроков после чужих допинговых экспериментов. Может, потому, что в нем души не чают игроки. Может, потому, что он хочет вернуть спартаковский футбол в таком виде, в каком его понимают миллионы болельщиков.
Конечно, никто не может гарантировать, что у него все получится. Но не сопереживать этому человеку невозможно. Это касается и тех, кто судит о нем со стороны, по поступкам и имиджу. А о тех, кто хорошо знает Федотова лично, и говорить не приходится.
Мне часто звонит из Лос — Анджелеса хороший приятель, бывший администратор футбольных команд Саша Зундер. Он работал в «Асмарале» (как раз когда эту команду возглавляли Бесков и Федотов) и нижегородском «Локомотиве» — но и тогда, и сейчас едва ли не умереть готов за свой любимый «Спартак». Находясь теперь от Москвы в тысячах километров, в Калифорнии, он живет совсем не американской, а московской, футбольной, спартаковской жизнью. И таких немало. Я и сам, когда уезжал на несколько лет в Северную Америку в качестве собственного корреспондента «Спорт — экспресса», был таким же…
Иногда мне кажется, что судьба «Спартака» волнует его гораздо больше перипетий собственной жизни. По крайней мере, историю с Аленичевым и Старковым житель Лос — Анджелеса переживал так, словно произошла она с ним самим. Переживал, как и почти все люди красно — белой группы крови, на стороне капитана. И делал это настолько яростно, что в разговорах с ним мне даже порой приходилось защищать Старкова. Хотя в адвокатстве этого тренера никому не придет в голову меня заподозрить.
Так вот, идею о Федотове (работавшем тогда спортивным директором «Спартака») в роли главного тренера и Станиславе Черчесове в роли его помощника, а в будущем — преемника «американец» начал проповедовать задолго до того, как это произошло на самом деле. Когда он высказал такую мысль впервые, не было еще и речи ни об отставке Старкова, ни об интервью Аленичева. По — моему, это было даже до того, как красно — белые оказались на втором месте в прошлогоднем чемпионате.
