— Значит, это не был незнакомец, — ответил Лотар.
Мгновение в каземате царила тишина. Потом Сухмет произнёс:
— М-да, кто-то потрудился тут на славу. Вряд ли мы много узнаем.
Лотар потёр ёжик волос над налобной пластиной.
— Кстати, я давно хотел тебя спросить: ты специально стал рассуждать о развороченных мозгах в трапезной князя? Пытался кого-то проверить?
Сухмет растянул губы, но ухмылка быстро погасла, да и глаза его остались холодными, как пол каземата.
— Просто решил убедиться. Если присутствующие там узнают от меня про эту особенность нашей работы, а потом что-нибудь подобное случится, — Сухмет кивнул на Мелета, лежащего перед ним на столе, — значит, преступление берёт начало из терема. От кого-то, кто там присутствовал.
— У тебя есть подозрения? — быстро спросил Рубос.
— К сожалению, пока ничего, что стоило бы упоминания, — ответил восточник.
— Я так и думал, — сказал Лотар и приготовился наблюдать. — Ладно, давай узнаем, что можно выжать из Мелета.
Сухмет кивнул. Затем он снял с себя роскошный халат, всё оружие и остался только в рубашке и лёгких штанах. Сапожки с загнутыми вверх носами он тщательно протёр куском ткани, которую достал из поясного кошеля. Он готовился быть магически нейтральным.
— Это так сложно? — спросил его Рубос.
— Нет, просто мера предосторожности, — ответил восточник.
Он очертил пальцем на полу широкий круг и больше не переступал прерывистый след на тёмных плитах. Затем он покрутил пальцами в воздухе, словно писал несколько иероглифов одновременно. Наконец издал низкий рокочущий звук, похожий на дробь далёкого барабана.
В лицо Рубосу и Лотару внезапно ударил холодный, сырой порыв ветра, словно из пропасти до них долетел никогда не согреваемый солнцем вихрь.
— Ках-тце, мирулам, огадир но-цру… — запел Сухмет.
И даже Лотару, который читал об этой магии в одной из книг, стало тягостно, неуютно, почти страшно. А Рубос, отважный, никогда не теряющийся Рубос, отвернулся.
— Жжереви, Каписа, запир да но сту, вахади!
В голосе старого раба осталось так мало человеческого, что уши закладывало, как от близкого, очень мощного удара гонга. В нём появились такие звенящие нотки, что Лотару пришлось бороться с собой, чтобы не поставить ненароком слуховую блокаду. Но тогда он мог бы не расслышать слов Мелета.
Но Сухмет уже кончил. Он простёр вперёд руки и почти спокойно спросил на местном языке:
— Отвечай, Мелет, готов ты отозваться на мои вопросы?
Внезапно глаза мертвеца открылись. В них не было блеска, они оставались тусклыми, словно свинцовые бляшки, но могли видеть — в этом Лотар был уверен.
— Я готов, вызывающий меня.
Голос покойника был тихий, гораздо тише, чем жужжание мухи. Но в каземате с гулкими каменными стенами его всё равно было слышно.
— Что ты делал в том месте, где тебя настигла смерть?
— Я стоял на часах, вызывающий.
— Ты должен был там стоять?
— Нет, была не моя очередь. Но поставили меня.
— Кто?
— Приказ передал кто-то из молодых воинов…
Пока всё шло очень неплохо. В книге Сухмета говорилось, что способность отвечать на вопросы зависит только от чувства ответственности того, кого допрашивают с помощью этой магии.
— Отвечай, видел ли ты того, кто убил тебя?
— Не помню, господин. Сухмет вытер капли пота со лба. Допрос при всей его простоте стоил старику немало сил.
— Что ты делал вчера днём?
— Я не знаю, какой день ты имеешь в виду, вызывающий. Здесь нет времени…
— Что ты делал в предшествующий смерти день?
— Под командованием Гергоса мы ходили в замок Кибата.
— Потом ты вернулся в Мирам?
— Не сразу. На развалинах мне дали коня, и я отвёз в замок воеводы Бугошита какой-то свёрток.
— Какой свёрток?
— Не знаю, туман перед глазами… Помню, он был твёрдый. Но я не открывал его.
— С кем ты ездил в замок Бугошита?
— Один.
— Чей приказ ты исполнял?
— На свёртке был герб Сошура…
Голос Мелета стал тягучим, хриплым, неуверенным. Теперь, чтобы расслышать его, Лотару приходилось напрягать слух.
А Сухмет вообще едва стоял на ногах. Лотар и без магии видел, что мокрая от пота рубашка прилипла к его спине, словно старик только что вылез из воды.
— Попробуй вспомнить вот что. Тебя поставили на этот пост, потом наступила ночь. Ты был один. Потом кто-то к тебе подошёл… Кто это был?
— Оставь меня, вызывающий. Я ухожу туда, где это не имеет значения. Там жизнь не кажется необходимой…
Голос десятника замер. Лотар шагнул вперёд. Он и не заметил, что едва ли не с самого начала сеанса вливает в старика всё больше и больше собственных сил.
— Спроси его, — сказал Лотар, — не окликал ли его кто-нибудь из-за калитки?
На мгновение в каземате воцарилась тишина. Вероятно, для трупа было не важно, кто именно задавал вопрос, поэтому Сухмет не стал повторять слова Лотара. Он лишь сузил и сделал чуть более ярким поток энергии, вливающейся в десятника. Теперь в нём засверкали крошечные искры, словно пузырьки в пенящейся воде.
— Нет, никто не звал меня… Я ухожу… совсем…
Да, теперь даже Рубос понял, что десятника больше не оживить.
Сухмет отошёл к стене, в которой было окошко, и сел прямо на пол. Потом спрятал лицо в ладони. Лотар подошёл и положил руку ему на плечо.
— Ты здорово поработал, Сухмет.
— Он ведь видел, — проговорил старик пересохшими губами, — видел того, кто подошёл к нему. Даже разговаривал с ним. Но лицо, фигуру, голос передать не мог. Слишком сильно разбит затылок.
— А может, он не хотел говорить? — подал голос Рубос.
Лотар с удивлением посмотрел на него:
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, если они были друзьями и убийца всё ещё кажется Мелету своим… Хотя он и стал причиной смерти, но десятник простил его, потому что там, как я понял, это не имеет значения.
— Кажется, понимаю, — ответил Лотар. — Но это нелогично. Если там наши проблемы не имеют значения, тогда, наоборот, можно выдать даже друга, потому что это уже не важно.
Рубос махнул рукой:
— Ну, как знаешь. Я просто предположил, что…
— Нет, — подал голос Сухмет. — Мне кажется, всё дело в том, что затылок разбит. И позвоночник сломан. Слишком много энергии из-за этого вытекло. Если бы тут был маг посильнее…
— Нет, большего не добился бы и сам Харисмус, — сказал Лотар. Сухмет поднял голову.
— Ты не знаешь его силы, господин мой. Если бы он был тут, он бы заставил не только труп, но даже камни свидетельствовать и повествовать.
Лотар вспомнил, что это была цитата из жизнеописания великого колдуна и мудреца, прозванного на Востоке Учителем Учителей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
