- Тирель! – нехотя признался я.
- Бедный мальчик, - расстроенно вздохнув, запричитала Лювея. – Но это был его выбор. Жаль, что все так печально для него закончилось. Сейчас многим предстоит сделать выбор.
На ее лице было столько жалости к водителю отца! Она действительно сочувствовала парню, словно расшалившемуся мальчишке, попавшему по собственной глупости в беду.
- Лювея, а Вы знали, что Данейра и Син собираются покинуть Туринию? – приступил я к опросу еще одного ценного источника информации.
- Нет! – как-то неправдоподобно легко ответила старшая медсестра.
- Как Вы думаете, почему они не поставили Вас в известность о своих планах? Судя по тому, с какой легкостью они осуществили «переезд», данный ход трудно назвать спонтанным, он был отлично подготовлен, – настаивал я.
- Значит, Данейра и Син считали, что мне не нужно было знать об их планах. Вероятно, для меня безопаснее было оставаться в неведении, - обескуражила меня своим ответом Лювея.
- Вы всегда так безоговорочно всем доверяете? – недоумевал я.
- Не всем, только Данейре и Син! – строго поправила меня медсестра. – Мы столько лет были вместе, наш госпиталь попадал в опасные ситуации, и именно старшая лекарка и ее дочь спасали нас всех от неминуемой гибели.
- И как они это делали? – не сдержав любопытства, поинтересовалась Мояра.
Она, точно также, как и мы с Ронэром, навострив ушки, внимательно слушала каждое слово Лювеи.
- В первые недели вторжения эриконцев в Туринию наш госпиталь трудно было назвать военным. Он был сформирован на скорую руку из самых обычных лекарей и медсестер больниц нескольких приграничных с Рунией городов. Мы плохо понимали, куда попали, что такое военный госпиталь, и как он должен функционировать. Наша работа в первые дни напоминала хаос, усугубляющийся жуткой суетой. Все были растеряны и напуганы, не справлялись с потоком раненых. Это продолжалось ровно до тех пор, пока не появилась Данейра с дочерью. Она сумела очень быстро нас организовать, распределила обязанности. Мы единогласно выбрали ее старшей лекаркой нашего госпиталя, Данейра постоянно учила нас, казалось бы, элементарным вещам, но благодаря этому количество умерших ребят в госпитале стало резко сокращаться. Син была ее главной помощницей. Эта девочка, взрослая не по годам, трудилась наравне с нами, не чураясь самой грязной работы. С тех самых пор я никогда не ставила слова Данейры под сомнение.
Здесь было все ясно, Лекоя, как, наверное, все лекари военного госпиталя, была слепо предана своей начальнице.
- А что Вы скажите по поводу обвинений в шпионаже в адрес госпожи Данейры и Син? – попробовал я зайти с другой стороны.
- Знаешь, что в первое время поражало меня в них? – ответила вопросом на вопрос старшая медсестра.
- Что? – прохрипел с койки Ронэр, который, несмотря на слабость, внимательно следил за разговором.
- Умение дружить и вовремя прийти на помощь, - ответы Лекои пока не вносили в беседу ясности, а она продолжала нас удивлять: - Знаешь, как мы отличали тяжелораненых разведчиков от остальных ребят?
- Как? – усиленно шевеля мозгами, пытаясь разгадать очередной ребус, спросил я.
- Обычно раненые кричат от боли, просят таблетки или уколы, которые облегчили бы их страдания, а разведчики даже в бреду просили передать сведения, которые им удалось с таким трудом добыть. Син и Данейра их и передавали. Очень скоро они познакомились со всеми офицерами, командирами и даже обычными радистами. От раненых, прибывавших к нам с передовой или вырвавшихся из засад, поступало всегда много важной информации, а девочки с какой-то непостижимой легкостью ее сортировали и передавали по нужным адресатам. И как потом оказывалось, делали это очень своевременно. Во многом благодаря этим не входившим в обязанности девочек усилиям мы были под особым присмотром у находившихся рядом военных подразделений. Они по первому же сигналу Син или Данейры приходили к нам на помощь, если в том была необходимость.
Теперь становилось понятным, каким образом лекаркам так легко удалось покинуть Туринию. Просто обязанные им жизнью парни сделали вид, что не заметили тот самый вертолет, на борту которого, они пересекли границу. И ситуация с Дареном теперь не казалось такой уж необычной, вероятно, детский голосок из военного госпиталя немалому числу парней спас жизни, вовремя сообщив о грозившей им опасности.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Но информация попадала к нам не только от раненых или знакомых ребят из военных частей, - Лювея, как и ее подруги, умела держать интригу.
- Откуда еще? – в глазах Мояры читалось недоумение, она даже приоткрыла рот, словно маленькая девочка, ожидающая чудо.
- Данейра и Син – рунийки! Они в течение всей войны поддерживали дружбу с военными подразделениями наших соседей. Очень много разведданных приходило именно от них. Благодаря этим сведениям нашему госпиталю удалось избежать многих бомбежек и нападений со стороны эриконцев. Нам вовремя удавалась поменять место дислокации или запросить помощь, - Лекоя рассказывала в полной тишине, подобного мы точно не ожидали услышать. – Если это и можно назвать шпионажем, то действовали Данейра и Син исключительно в интересах Туринии.
- Их также обвиняют в распространении дезинформации и выведении из игры значимых фигур туринской элиты. Это наговоры или все же правда? – припомнил я пункты обвинения.
- Правда, мой мальчик, - не задумываясь, ответила Лювея. Внутренне я уже был готов к такому ответу. – И я полностью поддерживаю действия Данейры и Син, - мягко улыбаясь, заявила старшая медсестра, чем ввела нас в ступор. – Знаешь, что самое прискорбное было во время войны?
- Что? – потерялся я в собственных предположениях, давая свободу фантазии.
Глава 59
Явуз
- Равнодушие своих же! – бесцветным голосом произнесла Лювея, а затем встрепенулась и обратилась к нам. – Представьте, к вам попала в руки кем-то с трудом добытая информация. Возможно, чтобы ее заполучить кто-то даже пожертвовал собой! И вы точно знаете, что от того, сможете ли вы ее вовремя передать, зависит много жизней. Вы стараетесь, всеми правдами и неправдами находите того самого исполнителя, который должен воспользоваться этими данными и предотвратить возможные жертвы. А он не считает нужным вас даже выслушать! Но вы не сдаетесь, несмотря на пренебрежение и насмешки, передаете важные сведения, глотая обиду, а их не принимают в расчет, и люди погибают. Целые взводы гибли из-за равнодушных чиновников! Что бы вы сделали тогда?
Мояра в растерянности развела руками, демонстрируя полную беспомощность.
- Эээ, - немного замялся я, примеряя на себя поставленную задачу. – Постарался бы заменить этого исполнителя.
- Но это слишком сложно, учитывая удаленность госпиталя от всех военных структур, к тому же лекари не обладают подобными полномочиями, - просипел мой зам.
- Сложно, но, как оказалось, для Данейры и Син вполне осуществимо. При помощи хитрых комбинаций им удавалось менять бездушных людей, принадлежавших туринской элите, на полезных, отлаживая свою собственную, удобную в полевых условиях систему передачи секретных данных, которой, кстати, пользовались до самого окончания войны многие подразделения наших войск.
- Значит, обвинения в передаче секретных данных, дезинформации, устранении важных кадров формально все же правдивы, и их невозможно будет опровергнуть, - удрученно выдохнул я.
- Это смотря для кого правдивы, - философски заметила Лювея. – Тем парням, которым благодаря шпионским хитростям Син и Данейры удалось выйти из окружений, и тем, которые не погибли в засадах, устроенных эриконцами, уверена, совершенно все равно, каким образом наши девочки добыли и передали спасшие их сведения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В изложении стоявшей рядом женщины поступки лекарок в тех условиях казались естественными и совершенно оправданными.
- Лювея, - я не смог смолчать и задал интересующий меня вопрос. – А Вы знали, что Син спасла мне жизнь?
Глаза старшей медсестры удивленно распахнулись, она окинула меня более внимательным взглядом, но ничего нового для себя найти в моем образе так и не смогла.
