Даже глядя в дуло револьвера, Ларри держался моральных принципов. Достойно восхищения.
— Если вы скажете хоть слово, миз Блейк, я вас убью.
Я молча смотрела. Он был так близко, что я могла бы дотронуться до его штанины. Сорок пятый решительно смотрел мне в голову. Если Стирлинг спустит курок, меня уже нет.
— Очень неосторожно было приказать зомби напасть только на нее, а не на нас обоих.
Я была с этим согласна, но сейчас могла только молча смотреть. В одной руке у меня все еще было мачете. Я старалась не сжимать эту руку. Не привлекать внимания.
Наверное, какое-то движение меня выдало, потому что он сказал:
— Миз Блейк, уберите руку от этого ножа. Медленно.
Я не подчинилась. Я смотрела на него и на его револьвер.
— Ну, миз Блейк? Или… — Он взвел курок револьвера. Действие ненужное, но весьма театральное.
Я выпустила мачете.
— Руку уберите от ножа, миз Блейк.
Я убрала руку, не отодвигаясь от него и его револьвера. Мне хотелось это сделать, но я заставила себя остаться на месте. Несколько дюймов не уменьшат убойную силу револьвера, но могут составить огромную разницу, если я на него брошусь. Не лучшая из возможностей, но если других не останется… без борьбы я не сдамся.
— Вы можете уложить этих зомби на покой, мистер Киркланд?
Ларри задумался:
— Не знаю.
Молодец. Если бы он сказал «нет», Стирлинг бы его застрелил. Если бы он сказал «да», Стирлинг застрелил бы меня.
Ларри отпустил мою руку и слегка отодвинулся. Глаза Стирлинга дернулись к нему, потом снова ко мне, но ствол даже не шелохнулся. Черт побери, плохо.
Ларри стоял на коленях и отодвигался от меня, заставляя Стирлинга следить за нами обоими. Револьвер на сантиметр сдвинулся от середины моего лба в сторону Ларри. Я задержала дыхание. Еще нет, еще нет… Если неверно выбрать момент, поспешить, это гибель.
Ларри бросился к какому-то предмету на земле. Револьвер повернулся к нему.
Я сделала две вещи одновременно: левой рукой ухватила Стирлинга сзади за ногу и дернула, а правой схватила его в области паха и толкнула изо всей силы. Особую боль так причинить трудно, но он опрокинулся. Упал на спину, снова направляя на меня револьвер.
Я надеялась, что он выронит револьвер или окажется более медлительным. Не выронил и не оказался. И у меня была только доля секунды, чтобы решить: то ли дернуть его за интимные части, причиняя как можно более сильную боль, то ли попытаться выхватить у него револьвер. Я решила в пользу револьвера — хватаясь не за него, а за руки Стирлинга. Если я овладею его руками, я смогу отобрать револьвер.
Револьвер выстрелил. Я не обернулась — не было времени. Он либо попал в Ларри, либо нет. Если нет, то я должна отобрать оружие. Руки Стирлинга лежали на земле, я держала их, но у меня не было рычага. Он оторвал руки от земли, и я не могла его удержать. Упираясь ногой в землю, я удерживала его руки над головой, но в начинающейся борьбе он был на шестьдесят фунтов тяжелее.
— Брось пистолет! — прозвучал за мной голос Ларри. Я не могла оглянуться, не могла отвлечься от револьвера. Мы оба не обратили внимания.
— Стреляю, — предупредил Ларри.
Это привлекло внимание Стирлинга. Он покосился на Ларри и на миг замер в нерешительности. Не отпуская его рук, я рухнула сверху и ударила его коленом в пах, стараясь пробить до земли. Он испустил придушенный крик, его руки свело судорогой.
Я передвинулась, коснулась пистолета. Хватка стала крепче — он не отпускал оружие.
Я навалилась на его руки, прижала их бедром и резко дернула на излом, используя бедро как рычаг. Его рука треснула в локте, кисть бессильно повисла, револьвер свалился мне в руку.
Я сползла с него, держа револьвер.
Ларри стоял над нами, направив пистолет в голову Стирлингу. Тому, казалось, было все равно. Он катался по земле, стараясь схватиться сразу за оба больных места.
— У меня был пистолет. Ты просто могла от него отойти, — сказал Ларри.
Я только покачала головой. Я верила, что Ларри застрелит Стирлинга, но я не верила, что Стирлинг не застрелит Ларри.
— Я уже держалась за револьвер, стыдно было бы отпускать.
Ларри опустил ствол к земле, но держал оружие двумя руками, как надо.
— Это твой. Возьмешь?
Я покачала головой:
— Подержи его у себя, пока не спустимся к машине.
Я поглядела на зомби. Они смотрели на меня спокойными глазами. Рот темноволосой женщины был вымазан кровью. Эти зубы впились в шею миз Гаррисон.
Сама миз Гаррисон лежала на траве — в глубоком обмороке в лучшем случае.
Сила начала потихоньку таять. Если я собираюсь укладывать их в землю, то это надо делать сейчас.
— Вернитесь в землю, в могилы. Все в землю, все в могилы.
Мертвые стали расхаживать, меняясь местами, как дети в детском саду под музыку. Потом начали один за другим ложиться на землю, и она поглощала их, как вода. Земля шевелилась, шла волнами, и мертвые постепенно исчезали один за другим.
Больше из земли не торчали кости. Она была гладкой и мягкой, будто всю вершину холма перекопали и разрыхлили.
Сила разорвалась на клочки, утекая обратно в землю или откуда она вообще появилась. А нам надо было идти к джипу и начинать звонить. На свободу вырвался озверевший фейри, и надо было хотя бы направить полицию в дом Бувье.
Ларри склонился около миз Гаррисон, потрогал ее шею.
— Она жива.
Я взглянула на Стирлинга. Он перестал кататься по земле и свернулся, лежа на боку. Рука торчала под неестественным углом. Во взгляде, которым он на меня посмотрел, были боль и ненависть. Если он получит второй шанс, я буду мертва.
— Стреляй, если он пошевелится, — сказала я.
Ларри поднялся на ноги и послушно направил дуло на Стирлинга.
Я подошла проверить, жив ли Баярд. Он лежал на боку, скорчившись и зажимая рану в животе. Широкий черный круг показывал, где впиталась в жадную землю кровь. Я с первого взгляда определила, что он мертв, но нагнулась к нему, не спуская глаз со Стирлинга. Не то чтобы я не доверяла Ларри — я не доверяла Стирлингу.
Пульса на шее не было. Кожа уже остывала в прохладном весеннем воздухе. Это не была мгновенная смерть. Лайонел Баярд погиб в бою. Он погиб в одиночку, и он знал, что умирает, и знал, что его предали. Плохая смерть.
Я встала и посмотрела на Стирлинга. Мне хотелось убить его за Баярда, за Магнуса, за Дорри Бувье, за ее детей. За то, что он бессердечный гад.
Он был свидетелем, как я использовала зомби в качестве оружия. За использование магии как смертельного оружия полагается смертная казнь. Самозащита в расчет не принимается.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
